Нелюбимое слово «совесть» материализовалось в горле Бисмарка, стало комом, мешающим глотать воду.
Тяжело вздохнув, он оделся. Перед тем, как выходить, выглянул в окно. Внешнее стекло, хоть и влажное, показывало отсутствие дождя.
Вымерший или вымерзший город поначалу отпугивал парня, спешащего вниз по Андреевскому спуску. Безлюдность создает иллюзию опасности. Кто угодно может выйти из подворотни. Олег ускорил шаг. Приближалась темно-изумрудная громадина Театра На Подоле. От нее еще три минуты и он на Контрактовой.
И вдруг из театра вышел человек с собачкой на поводке. В длинном пальто и в шляпе, крупной наружности. От неожиданности Олег остановился. Человек в пальто с собачкой шел ему навстречу. Медленно шел, точнее – его неподвижность нарушалась только движением ног. Голову он держал ровно, руки замерли – одна с поводком приподнята вперед, другая в кармане. Собачка, маленькая, в полурассветном освещении, сбитом с толку уличными фонарями, она казалась рыжей или светло-коричневой.
– Доброе утро вам, – мужчина вдруг обернулся, поравнявшись с Бисмарком, и ушел.
– Доброе, – Олег дернул головой, оглянулся вслед прошедшему мимо и снова заспешил вниз.
Уже зайдя в знакомое парадное на Межигорской, Олег почувствовал неладное. Посветил фонариком мобильника на дверь. Увидел, что оба замка выломаны, дверь, открывавшаяся вовнутрь, едва прикрыта.
Стало страшно.
– Позвонить в полицию? – пришла первая мысль.
И тут же ее отогнала вторая, напомнившая Олегу, что сообщить анонимно он не сможет потому, что его номер сразу зафиксируют. А если зафиксируют, то в покое не оставят и будут копаться в его отношениях с убитым!
– Почему с убитым? – переспросил сам себя перепуганный Бисмарк.
Сделал шаг назад, оглянулся на темный вход в парадное, до которого шесть или семь ступенек вниз, полпролета.
И вдруг услышал шум на улице. Мотор машины. Показалось, что она остановилась рядом, перед парадным.
Новый страх заставил Бисмарка подойти к взломанной двери и аккуратно толкнуть ее. Она открылась. В коридоре темно и тихо.
Он быстро зашел внутрь только на шаг и прикрыл дверь. Замер. После нескольких секунд тишины вздохнул с облегчением и включил на мобильнике фонарик.
Кухонная тумба, использованная как баррикада позапрошлой ночью, стояла под стеной коридора, там, где он ее и оставил по требованию старика. Дверцы были открыты, внутри пусто. Значит, Клейнод даже не удосужился подвинуть ее на ночь к двери и наполнить кухонным и другим железом: сковородками, утюгами, молотком для отбивания мяса. Или, может, ему стало плохо? Не хватило сил? Ведь уже не мальчик!
Не выключая фонарик, прошел на кухню. Под ногами звякнула тарелка. Опустил луч на пол – вся посуда раскидана, даже духовка газовой плиты открыта и из нее торчит грязная черная полка-решетка.
Дверцы платяного шкафа в комнате тоже открыты настежь, одежда, висевшая и лежавшая там, теперь валялась на полу. Три ящика старого письменного стола в левом углу у окна, тоже на полу. Он как-то и внимания на этот стол не обратил раньше, он был завален журналами и бумагами, как и пол под правой стенкой.
– Но где же старик? – задумался Бисмарк, водя лучом фонарика по углам. Он подошел к нише между стенкой шкафа и стеной комнаты, где старик прятался. Там его тоже не было. Но что-то в этой нише показалось Олегу странным. Он сам залез боком в нишу и осветил угол комнаты. Провел пальцами по его внутренней линии и ощутил сквозняк. Удивленный, он нажал на стену за шкафом и перед ним, скрипнув, приоткрылась невысокая, метра в полтора дверца, оклеенная теми же серо-голубыми обоями, что и вся комната.
Олег хотел было толкнуть эту дверцу, но тут опять перепуганная мысль попыталась его остановить.
– Там труп! Там точно труп! – зудила она.
– Ну и что? – вдруг совершенно тупо возразил ей Олег. – Я же пока не знаю, что там!
И, нагнувшись, выставив вперед мобильный фонарик, шагнул в темное пространство.
Чулан, в котором он оказался, можно было бы снимать в детских фильмах ужасов.
Старомодная железная кровать с четырьмя набалдашниками под противоположной от маленькой дверцы стеной, над ней наивный сельский гобелен с двумя оленями в лесу. На деревянном, крашенном коричневой краской полу прикроватный коврик и рядом шлепанцы. Окна нет. Слева в углу тумбочка с закрытой дверцей и выдвижным ящичком сверху – тоже закрытым. Значит, сюда ночные посетители не добрались!