Галя сняла платок, Маркович уставился на десятки бигудишек на ее голове.
– Простите, товарищ Борис так неожиданно меня пригласил, что я не успела накрутиться. Вот, пока мы ехали, я в машине и крутилась.
– Ничего, ничего, время есть, – сказал Король. – Галя – девушка ловкая…
– Ой, скажете такое – девушка! – расхохоталась Галя.
Король плеснул ее ладонью по ягодице и добавил:
– Она сейчас займется сервировкой. Вам ничего не придется делать. А потом, когда закончит, будет играть роль моей жены. Однако, нам надо согласовать отдельные моменты, поэтому давайте зайдем к вам в кабинет.
Чекист взял Марковича под руку и повел его уверенной походкой туда, где находился кабинет, так, словно не раз там бывал.
Глава 31
Киев, октябрь 2019. Бисмарку опять хочется в Грецию. Или хотя бы съесть отбивную
Еще никогда в жизни Олегу так сильно не хотелось в Грецию! И не на остров Андрос, где обитает пенсионер-археолог Польский, а просто в Грецию, где его никто не знает и он никого не знает, а значит анонимность и безопасность ему будут обеспечены.
Нервный шок, пережитый пару дней назад, до сих пор давал о себе знать. То вдруг начинал дергаться край века. То начинало стучать в висках, но стук этот становился слышимым и ощутимым только после воспоминаний о сером утре во взломанной квартире Клейнода. И ему уже не хотелось вспоминать то утро, но оно само всплывало в памяти с неизбежностью дерьма, которое, как ни топи, а все равно легче воды и обязательно всплывет на поверхность.
Самый страшный момент пережил Бисмарк, когда, приложив ухо к потайной дверце, слушал чьи-то шаги в комнате, и вдруг они приблизились и дверца, неожиданно открывшись на него, так толкнула Олега, что он не устоял и с грохотом свалился на пол. И тут же услышал крик и крик этот был не его. Словно кто-то решил выкричать его страх и ужас.
Скованный этим кошмаром, он лежал в темноте в безоконной комнатке и не видел, а чувствовал, как кто-то заглядывает внутрь уже после того, как крик прекратился. Он почему-то решил подползти к открытой дверце и захлопнуть ее. Откуда только появился такой идиотский план? Но когда он подполз и поднялся на колени, чтобы сильнее ее толкнуть назад, над ним в воздухе что-то взлетело и с глухим ударом опустилось ему на макушку. И вокруг сразу посветлело. В темноте засветилось множество звездочек-светлячков. Он обмяк и рухнул лицом в деревянный пол. И уходящим сознанием успел поймать свет только что включенной лампочки.
– Ну вы меня и напугали! – говорил ему Клейнод через час или два, когда Олег снова открыл глаза.
На голове у него лежало мокрое холодное полотенце. Он все еще находился в тайной комнатке с железной кроватью, но продолжал лежать на полу.
– Так вы живы? – выдавил из себя Бисмарк, рассматривая опухший, какой-то рыхлый нос старика и запекшуюся на нем кровь.
– Пока жив, – кивнул тот. – Я вас честно ждал до одиннадцати! А потом понял, что вам на меня наплевать… И спрятался.
– Здесь?
– Что вы? Тут я бы умер от страха! Это же тупик! Нет, у меня есть еще одно местечко! Последнее убежище, так сказать!
Олег кивнул. Он вспомнил, как старик закрывал его и ходил за письмами.
– Я вас не очень сильно? – спросил Клейнод после паузы.
– Ну как? – Олег тяжело вздохнул. – Не слабо! А чем это?
– Молоток для отбивания мяса, папа его очень любил!
– Папа любил мясо? – грустно переспросил Олег.
– Отбивать мясо.
– А кто такая Мила? – неожиданно вспомнил о письмах Польского Бисмарк.
Старик удивился вопросу.
– Гражданская жена отца в последние десять лет его жизни, – ответил он. – Отец ей завещал нашу дачу в Глевахе. Она там и живет!
– Да? Интересно! – проговорил ослабевшим голосом раненый парень. – А я бы сейчас отбивную съел!
– Молоток есть! – усмехнулся Клейнод. – Но вот только мяса нет! Да и я бы не советовал вам отбивную в таком состоянии! Отбивная требует здоровья! Иначе во вред! Вам бы сейчас куриного бульончика! Но я тут задерживаться не собираюсь, да и холодильник у меня пустой!
В холодильнике у старика, и в этом Олег уже успел убедиться раньше, царствовала охлажденная пустота. Только на внутренней полке дверцы обычно лежала парочка яиц. Хорошо, хоть вода из крана текла, и по просьбе раненого старик принес ему чашку холодной.
– Вы, кстати, что тут делали? – Подавая воду, спросил Клейнод.
– Да за вас испугался! Подумал, что убили!
– Значит, все-таки есть у вас остатки совести! – Грустно усмехнулся он.