Казаринов наморщил лоб, сначала не сообразив, к чему я такое спрашиваю. Но быстро догадался, слегка покраснел и ещё тише выдал:
— Про крапиву скажите. Что помню я молодую крапиву…
От улыбки я удержался, хотя хорошо понял, о чём речь. Вряд ли о том, как юный Михаил упал в овраг со жгучим растением. Наверняка любопытная история была. Кивнул и повернулся к гвардейцам.
— Ну что, готовы?
— Так точно, вашбродие! — громогласным хором ответили они, выпрямляясь.
Поправлять я не стал, уж пусть лучше считают меня какой-то важной военной персоной, так лучше слушаться будут. Лишь подполковник, стоящий во главе отряда, усмехнулся, но промолчал.
На всякий случай я пересчитал всех по головам, сказал держаться за пояс впереди идущего и ни в коем случае не отпускать. «Прицепил» к себе командира и сделал знак старейшине, который снова вызвался лично отвести за границу, — выдвигаемся.
Вуант бодро припустил за ворота, пришлось его немного замедлить.
Так, гуськом, мы подошли к ручью.
— Готовы? — спросил седовласый.
Тоже немного переживал, можно было его понять. Я обернулся, проверяя людей. В воротах стоял Казаринов и отдал честь. Я повторил жест и подбадривающе улыбнулся ему.
— Готовы, — кивнул я.
В этот раз за происходящим я наблюдал внимательнее. Уловил исходящую от старейшины силу и почти смог понять её, но всё же не до конца. На той стороне появился туманный путь.
Чтобы не прыгать, что для остальных было бы проблематично, я загодя попросил несколько досок, которые и перекинул через водную преграду. Сделал несколько шагов, дерево скрипнуло и следом меня дёрнуло назад.
Чуть не свалившись с импровизированного мостика, я увидел картину, которая могла быть забавной, если бы не была столь печальной. Подполковника словно в стекло вдавило. Вояка стоял ровно посередине и всем телом упирался в невидимую преграду.
— Не пускает, — мрачно произнёс он сдавленным голосом.
Лицо его имело явный отпечаток того, что не пускает.
— Так, — я отцепил его руку и начал экспериментировать.
Сначала я пытался затащить на другую сторону. Но лишь оторвал рукав и получил справедливое возмущение по этому поводу. Всё равно повторил с каждым. Результат был один — никто не мог перейти чёртов ручей.
— Мне жаль, Сандро, — в тоне Вуанта была искренность, но и нотка снисхождения, мол, предупреждал.
Попробовал я и с Казариновым, чтобы точно убедиться. Но и теневик не смог вступить на туманную дорогу. Попросил старейшину их переправить и с тем же результатом.
Единственный, кто мог отсюда выйти — я.
Честно говоря, такого я не ожидал. Смотрел на расстроенных и растерянных людей за ручьём и думал.
Дело не в дуализме. Иначе смог бы перейти Михаил. И ни в каком-то определённом аспекте, пожалуй. В отряде были представители разной магии. В том числе и тёмной. Да, не все, но тем не менее.
Оставалось самое логичное — дело в том, что я Ходящий, как меня назвал дух джинна. Способный путешествовать между мирами. Даже неразвитая способность давала возможность пройти чужим путём. В Великую пустыню или вот как сейчас, в неизвестный мир.
Пройти и провести, так говорил Хакан?
Ничего я не знал об этом даре. Царь, пока я был с ним, не дошёл до последней пары сил. Он брал сразу по несколько рангов, отчего и стал сильнейшим магов, пусть и рискуя. Но до конца не дошёл. А может, дошёл? И ушёл в какой-то другой мир, а не погиб, как о том твердили хроники?
Но об этом гадать — пустое.
Смотрел я на гвардейцев и решал. Вариантов несколько.
Самый простой и очевидный: ждать, пока поселение снова вернётся в наш мир. С большой долей вероятности это должно произойти, рано или поздно. Но и мрачные предсказания беспутцев тоже нужно учитывать.
Второй вариант — выяснить хоть что-то про неизвестную силу Ходящих. Найти подсказку в хранителе памяти того шамана или у духа джинна. Для этого нужно уйти.
Очень непростое решение.
Ждать, пока само собой сложится, было не по мне. Но уходить и оставлять здесь людей тоже ох как не хотелось. Да, я был уверен, что смогу вернуться. Но ставить на это чужие жизни?
Хотя какой выбор-то?
Молчание затянулось, его нарушали лишь лесные птицы, щебечущие беззаботные песни. Ну и весёлое журчание ручья.
Пока я взвешивал все за и против, ко мне обратился командир с просьбой отойти в сторонку. Я отвёл его подальше, под тень огромной сосны, своими лапами перекидывающейся за забор.
— Ваше сиятельство, идти вам нужно, если уж можете. Доложить в город ситуацию хотя бы. Может, там что дельное и придумается. Нечего с нами нянчиться, не дети всё же. Знали, на что шли. Да, некоторые здесь не особо рады нас видеть, но никто слова не сказал против. Ребят приструню, чтобы не бузили. Вы сходите, обмозгуйте с нужными людьми. Авось что и выйдет.