Я наклонился и принялся расшнуровывать ботинки.
— С уважаемым Мухарибом я позже поговорю.
— Он ждать вас будет, — уважительно пропел джинн.
Сняв одежду и аккуратно сложив её стопкой на берегу, я повернулся к элементалю.
— А ты ощущал потерю нашей связи, Хакан? Когда я уходил в лес?
— Я ощущаю вас всегда, Искандер-амир. Пока вы живы, так и будет. Сие есть закон незыблемый всего и вся.
Интересно…
— Но, — замялся элементаль ненадолго. — Моменты были, когда казалось, что так вы далеко, где не смогу я вас найти. Великая буря скрывала словно вас. Я знал, что живы вы. Но где — не знал.
Интересно…
Я потряс головой. Многовато интересного, а дела делать надо. Потрогал воду пальцами — ледяная. Резко выдохнул и сделал первый шаг. Кожу обожгло и выбило из лёгких воздух.
— Могу я подогреть для вас сию купальню, — бесстрастно предложил джинн.
— Благодарю, не стоит.
Мог перестараться и вскипятить воду. Вместо такого кардинально способа я слегка разогрел тело стихией огня. Сразу стало приятнее и теплее. Дно почти сразу исчезло, и я погрузился с головой, задержав дыхание.
Хранитель памяти отозвался спустя долгую минуту. Я успел расшибить палец ноги о какой-то камень, укрепить тело магией земли и только тогда вновь погрузился в мысли древнего шамана.
Снова в тот самый момент, когда в пещере, где тот укрывался от непогоды и залечивал раны, появился огромный волк. Самое яркое воспоминание, приведшее к удивительному явлению — рождению места силы.
В первый раз я всё видел какими-то урывками. Да и не был так внимателен, как сейчас. Теперь я впитывал каждый миг, стараясь разобраться в мыслях давно погибшего человека.
Чтобы отмотать время и память назад, я должен был пережить этот последний миг. И биться вместе с шаманом против зверя. Проиграть и в итоге победить.
Глава 15
В этот раз в чужую память я погрузился так глубоко, что видел и ощущал всё, словно наяву. И эта яркая картинка, наполненная эмоциями, ставшими на время моими, поразила.
Сколько ярости было у шамана в том бою!
Зверь попался не только злопамятный, но и матёрый. Похож на ту химеру, что мы ловили в охотничьих угодьях. Только этот был созданием природы, а не человека. И был гораздо страшнее.
То ли маг был невысокого роста, то ли волк настолько огромный, но казалось, что в холке он выше головы. Клыки размером с ладонь, глаза горят пламенем, а когти способны разрезать камень. Ну просто ожившая легенда.
К тому же зверь владел магией. Слышал я такую байку, что раньше и все животные были одарёнными. Теперь я её видел.
Волчья магия была стихийной. Причём задействовал он сразу два аспекта — воздух и вода. Тоже дуалист, короче говоря.
Зверь напал ночью.
Шаман дремал около костра, что развёл в пещере перед входом. Так он рассчитывал отгонять хищников. Рана, полученная во время схватки с медведем, болела. Собранные травы и настои помогали слабо, поэтому измотанный мужчина провалился в забвение, как только боль отпустила. И не заметил, как враг появился на пороге.
Зверь потушил огонь и одновременно заморозил камень, покрыв его льдом. И сразу напал.
Опыт и интуиция спасли шамана. Очнувшись от скрежета когтей по льду, он не растерялся и мгновенно атаковал тёмной силой. К сожалению, из-за скорости пострадала точность, и магия задела волка по касательной. Зверь разозлился ещё больше и попытался задушить врага, откачав воздух вокруг.
Маг ответил анималистикой, стараясь сломить волю и подчинить себе животное.
Но волк не был молодым и неопытным, поэтому практически не подействовало.
Мужчина же смог воспользоваться моментом и отступить вглубь пещеры, но не более того. Гнев его нарастал. Шаман понимал, что не сможет выбраться, но сдаваться просто так и смиренно принять свою судьбу не собирался.
Темнота, холод и подступающий зверь вынудили решиться на последний удар.
С незапамятных времён жило предание, что в миг перед смертью возможно победить какую угодно силу. Не в смертельной опасности, а когда гибель неизбежна. Отдать все силы, как жизненные, так и магические. Вложить в последний удар, который унесёт обе жизни.
Доступно это было не всем. Должно было сойтись несколько факторов. Во-первых, маг должен понимать и, что главное, принимать близость конца. Чётко осознавать, что иного выхода нет. А такое могли единицы. Всегда ведь остаётся надежда, что случится чудо. Во-вторых, это была месть в чистом виде. Не самопожертвование, потому что погибало всё вокруг, а жажда даже в таком моменте одержать победу. Стремление победить, в общем.