После нескольких чашек кофе и сотен прочитанных страниц, я шумно вздохнул.
— Ничего не нашли? — разочарованно спросил Баталов.
— По делу — нет, — я был вынужден огорчить его ещё сильнее.
Выходило, что единственный достоверный источник — беспутцы. То, как старейшина легко вызвал «тропинку» между мирами, впечатляло. Но станет ли он учить этому чужака? Да и надо ли это, вот что неясно.
Значит, нужно возвращаться к Воттовааре.
Но сначала всё же стоило заглянуть к духу джинна. Времени займёт немного, но вдруг тот что полезное скажет? Упускать шанс нельзя, любой шанс. Чем подготовленнее я приеду обратно, тем лучше.
— И что же теперь делать? — на Баталова было больно смотреть, так сильно менталист переживал неудачу.
Всё же сильно его подкосила личная заинтересованность. Повезло Казаринову с таким вторым отцом, по-другому и не скажешь.
— Есть несколько хороших идей, — ободряюще улыбнулся ему я, возможно излишне радостно, потому что мужчина вздрогнул, но в глазах его загорелся огонёк робкой надежды.
Ладно, пусть идея у меня была пока только одна, но была же! Будут и другие. Обязательно будут, как же иначе. Во всех мирах буду искать, но решение найду.
Глава 17
Только я собрался с силами для подъёма по бесконечной лестнице, как глава тайной канцелярии вдруг сообщил:
— Есть подъёмник, ваше сиятельство.
На мой недоумевающий и укоризненный взгляд он пояснил:
— Таким путём можно лишь выйти, а вот войти исключительно через спуск. Не спрашивайте почему, я не знаю. Но подозреваю, что это злая шутка того, кто строил это место. Говорят, что не по своей воле он этим занимался…
Тогда неудивительно. Я последнее место, где находился не по своей воле, разнёс подчистую. А тут всего-то лестница.
Подъёмник, старинный и открытый, находился в другом конце хранилища. И, пока мы шли туда, Баталов не смог не предложить:
— Может, мне лучше отправиться с вами, Александр Лукич?
Я уже думал над этим, ещё по пути в город.
С одной стороны, опытный маг мне не помешает. Но с другой было препятствие, которое сводило на нет всю пользу присутствия мощного менталиста. Слепота. Ещё один ослепший человек явно не помощник, а скорее обуза. Если только…
— А вы не дуалист, Роман Степанович? — не стал я ходить вокруг да около и задал прямой вопрос.
Мужчина споткнулся на ровном месте, окинул меня многозначительным взглядом и, не встретив никакого почтения к великим секретам, вздохнул:
— Значит, уже знаете про Мишу… Увы, я всего лишь скромный менталист.
Нескромный, но поправлять я не решился. Всё же немного переборщил с откровенностью на подобные темы. Наверняка же гостайна. Которую мне очень хотелось узнать.
О своих сомнениях по поводу поездки и своём желании узнать подробности дара Казаринова я и сообщил. Предельно вежливо.
Мы как раз зашли в кабину и менталист дёрнул какой-то ржавый с виду рычаг. Заскрипело, затрясло, и мы начали медленно подниматься. Судя по скорости, времени для разговора у нас было предостаточно.
— По лестнице не получится, только так, — сказал Баталов, заметив мой сожалеющий взгляд, брошенный в сторону двери, через которую мы вошли.
Кабина добралась до шахты, и хранилище исчезло из поля зрения. Мимо нас неторопливо проползала земля, укреплённая металлическими швеллерами и самой обычной сеткой.
— Так как же так получилось с Михаилом Алексеевичем? — поинтересовался я, поняв, что Роман Степанович всё никак не может решиться, рассказывать мне или нет.
— По глупости, — усмехнулся Баталов. — Банальной глупости молодости.
Парень с юности стремился во всём помогать своему наставнику, несмотря на то, что тот отговаривал и давал нормально учиться и взрослеть без необходимости служить империи. Но упрямству теневика можно было как позавидовать, так и посочувствовать.
Михаил, по настоянию Баталова, поступил на юридический и успешно постигал это сферу. При этом находил время и для «подработки».
Роман Степанович, понимая, что пацана не отвадить, начал давать тому простые задания, которые не были опасными. Но со временем не смог не оценить удивительный ум Казаринова. Тот подмечал такие детали, которые не видел целый аналитический отдел. Так, год за годом, теневик проникал всё глубже в работу конторы.
Дела становились всё серьёзнее, а участие Михаила всё ценнее.
Но всё равно Баталов не подпускал к действительно рискованным операциям.
— Тучков буян, ваше сиятельство. Помните Тучков буян? — с хитрой улыбкой спросил менталист.
Моё участие в разгоне этого притона мы никогда не обсуждали. Точнее, как всегда, обошлись намёками. Но конечно же я знал, что Баталов в курсе. Иначе сильно бы разочаровался.