Остались двое — подбитый хастредовым топориком малый с рогатиной и еще один, с круглым щитом и шестопером, который с самого начала держался поумнее прочих и даже сумел одну из чумповых стрел поймать на щит. Теперь же, заметив, что расклад сил резко поменялся, он толково сманеврировал, уйдя сперва за одно, потом за другое деревце, чтобы прикрыться от стрелы.
Хастреду было не до него — по знакомому городу, скажем, взялся бы погоняться хоть за каким шустриком, ибо отлично умел прыгать через заборы, нырять в бреши и срезать путь огородами, но в лесу для него бы все быстро кончилось вывихнутой лодыжкой. Так что взял на себя того, с рогатиной, упрямо поднявшегося на ноги с отчаянным героизмом балбеса, не понимающего, что игра проиграна. Впрочем, Напукон распластался поверх своей последней жертвы без сил, так что, возможно, был у разбойника какой-никакой шанс одолеть Хастреда. Только тот не любил, чтоб его одолевали. Разбойник качнулся в его сторону, теряя рогатину, ухватил поперек туловища, прижимая руки к бокам. Книжник отработанно качнул головой и врезал ему лбом. Свет, очевидно, померк в глазах бедняги, тот отчаянно пытался сцепить руки в замок у гоблина за спиной, но длины рук не хватило — Хастред всегда был будь здоров какой пилорамой, к тому же вкусные борщи по дороге приключались и мытарства еще не успели иссушить бренную плоть. Для приличия дал разбойнику попытаться, но если долго обниматься с мужиками, начинаешь себя чувствовать не в своей тарелке, так что рука сама собой, одной кистью, приподняла скрамасакс и вдвинула его острым концом под ребро бандиту. Тело содрогнулось, хватка ослабла, гоблин качнулся уже всем телом и повторил коронный удар головой с удвоенной силой, враз уронив тушку на колени. А с колен невезучий разбойник завалился набок, словно срубленное дерево, гулко брякнувшись залитой кровью головой о тяжеленный панцирь Напукона. Рыцарь сдавленно охнул, но подняться не попытался.
Последний налетчик исчез среди деревьев, но судя по тому, что Чумп тоже куда-то пропал, бросив лук и последнюю пару стрел на своей предыдущей позиции, бегать ему оставалось недолго. Хастред критически осмотрел тех, кто остался на поляне — последний уже не поднимется, тот, которого раздавил рыцарь, тоже не жилец. Двое пробиты стрелами в таких местах, что едва ли помогла бы и самая мощная целебная магия. Возможно, еще сможет придти в себя самый первый, толстый, если хастредов щит не вбил ему хрящи переносицы в самый мозг. На всякий случай книжник ногой выбил из безжизненной руки пузана фальчион, отбросил его в сторонку, спрятал тесак в ножны и остановился над тяжело пыхтящим Напуконом.
- Как дела, сэр рыцарь?
Рыцарь с мучительным усилием обтер предплечьем лицо, часто моргая от заливающего глаза соленого пота.
- Премного обязан, - просипел он после краткого раздумья.
- Да чего там, - снисходительно ответствовал Хастред, хотя сам собой был весьма и весьма доволен, и только за приступ неуверенности в самом начале было чуток стыдно, но раз не спалился — не считается. - Ты, я смотрю, тот самый воитель из легенды, который найдет с кем задраться даже в самой дальней глухомани. Надо, наверное, пойти глянуть, где остальные твои товарищи?
Напукон гордо, но слабо рыкнул и попытался подняться, однако доспех свое дело знал и придержал его, как хороший якорь. Хастред вздохнул и протянул руку. Рыцарь переложил рукоять меча в левую, а правой за него ухватился и под взаимное кряхтение был водружен на ноги. Оказалось это даже тяжелее, чем на первый взгляд, видимо, под панцирем скрывался еще один слой брони... или же сэр попросту плотно позавтракал.