Хастред оскорбленно задрал нос. Сцену, как отряд воительниц сражается со Слизью, которая за полминуты растворяет всю их экипировку, он придумал задолго до того, как дурацкий кнез из великого Нигде, какое и на карте не сыщешь, догадался завести себе ручного Пудинга. Честно говоря, еще в такой молодости, которую и детством назвать не было бы ошибкой. В ту пору он искренне полагал, что для лихого полета правильно подкованной фантазии не нужны такие несущественные мелочи, как жизненный опыт и знакомство с суровой действительностью. А облекать мечты плотью яви начал уже гораздо позже, и скажем так, в натягивании совы правдоподобия на глобус вдохновения кое-каких успехов добился. Воительницы в итоговой версии сцены успевали раскроить Слизь на множество мелких неделимых Слизюшек, прежде чем их оружие приходило в негодность, а потом давили этих последних голым буквально всем — с минимальными допущениями и реально крутыми валькириями такое могло бы иметь место в реальности.
Если бы Хастред знал, что где-то в далекой-далекой Галактике идея с объединением голых теток и слизневых ложноножек-тентаклей получила широчайшее распространение и большой коммерческий успех, его бы удар хватил: гордость за свою прозорливость и основоположничество вошла бы в непримиримый конфликт с жесточайшей обидой на злую судьбу, законопатившую его в отсталый мирок, не готовый к прогрессивным проявлениям прекрасного. Так что тсссс, не говорите ему, он нам еще пригодится.
- Нечего завидовать, - огрызнулся книжник. - Знания — сила. И то, что я до них иногда не совсем тривиальным путем дохожу — мой личный выбор.
- Это до каких знаний ты дошел? - не понял Чумп.
- А откуда, по-твоему, я знаю, что Слизь из себя представляет? Надо ж было составить цельную картину, достоверную и непротиворечивую. А для того — поднять источники, провести исследование, изучить свойства, узнать сильные и слабые стороны.
- Достоверную и противоречивую... - Чумп словно на вкус эти слова попробовал, тут же скрипнул зубами, словно песка наелся, и снова отплюнулся. - Ну ты и задрот. Как будто нельзя хоть в небылице обойтись без всей этой приземленной ерундистики и так написать, что мол герой вдруг оказался ого-го и так пнул ту Слизь, что она сразу мозги отрастила и занялась огородничеством.
- И ты б стал такое читать?
- Я б никакое не стал читать, у меня жизнь есть, и с ней ни капельки не скучно, - Чумп демонстративно кивнул в сторону Пудинга. - Но если б с ножом у горла заставили, то уж конечно я б предпочел читать не про те материи, которые знаю лучше автора, просто потому что зачем мне? Я и так уже на этом собак наелся. А взялся бы я читать про что-нибудь для меня совершенно новое и чудесное, и тут уж ври не хочу — за руку не поймаю.
Хастред призадумался над таким циничным раскладом, а Чумп огляделся, поднял с пола ранее подавленный им череп и, размахнувшись, швырнул его через Слизь дальше в темноту, проверяя реакцию. Череп усвистел во мрак, с коротким хрустом где-то там разбился о стену, а по поверхности Пудинга прошла короткая ленивая волна куда-то в ту сторону. Вот и весь итог. Заставить его переползти подальше от вожделенного люка не получилось.
- Не пройдем, - повторил Хастред терпеливо. - С этой пакостью не договориться, не прибить... можно конечно сбегать пошариться по кнезовым припасам, может у него там есть земляное масло какое-нибудь, которое вылить и поджечь, но жар такой будет, что и потолок загорится. Пяти сговорчивых валькирий тоже не предвидится. Может, того пацанчика магического разбудить? Он конечно не Тайанне, но никогда не знаешь, на что маги горазды.
Чумп прикинул и покачал головой.
- Логистика не складывается, да и доверия ему нету.
Постояли еще пару минут, таращась на застывшее густо-черное озерко. Пудинг не проявлял нетерпения — оно ему вообще было чуждо. В самом деле, родившись и живя сопля соплей — уж чему-чему, а терпению научишься в первую очередь. Где-то в недрах его ощутимо перекатывались более плотные, нежели само его тело, предметы, поглощенные им и ныне перевариваемые. Раз из поверхности выставились грязно-светлые костяшки обглоданных дочиста пальцев — и снова погрузились в черный кисель, оставив о себе самые неаппетитные воспоминания.
- Ладно, - объявил наконец Чумп с ощутимым усилием. - Примем за факт, что его нам не переупрямить, не перехитрить, не напугать. Драться, конечно, менее всего хочется, даже если вооружиться и в сто одежек закутаться. Пять валькирий, говоришь?
- Надо пересчитать. Там у меня за базового антагониста охряное желе было взято, этот покрупнее. Но, думаю, шесть валькирий плюс нас двое...