- Губищи-то не раскатывай, где я тебе тут шесть валькирий... - Чумп закатил глаза, как-то нервно пожал плечами. - А хотя есть бабы в уссурских селеньях, которые по свидетельству очевидцев рыцарей на скаку вместе с конями останавливают и зачем-то тащат в горящую избу. Может, ритуал такой, для остроты ощущений. Но хватит меня путать! Единственный плюс в нашей нынешней ситуации — что мы всегда можем к ней вернуться, верно? Выставят из крепости — можем пробраться завтра или днем после, как подготовимся.
- Только люк в другой раз не будет отперт, - Хастред многозначительно указал факелом на крышку. - Так-то, если б не Пудинг, я бы тебя подсадил и ты его открыл бы, а отопрешь ли с этой стороны, стоя у меня на плечах, задвинутые снаружи задвижки?
Чумп помрачнел.
- Да и драка с такой хреновиной тихой точно не будет, - добавил Хастред контрольный росчерк. - Нет, мне так видится, что сюда нам больше соваться не следует, если только ради коварного поджога кнезовых владений, а на это он вроде бы еще не напаскудил.
- Всегда лучше заранее пресечь, чем дожидаться повода и мстить, - отрезал Чумп с такой убежденностью, что даже спорить с ним показалось неразумным. - Если бы этого, как бишь его, Додольфа, который Войну Некромантов развязал, чиркнули по горлу ножиком до всего этого, его имя бы сейчас не было нарицательным.
- И мы б не знали почему и за что несчастного бесталанного художника прирезали.
- Да их десятками каждый день режут — художников, пивоваров, счетоводов. Так вот смотришь — жить страшно, страдают невинные, слезы из очей. А потом задумаешься: если хоть один из тысячи оказался вот таким додольфом, то может, цель средства и оправдывает?
Хастред насупился и усилием воли удержал себя от влезания в очередную дискуссию на темы морали и этики. Спорить об этом с Чумпом было все равно что драться вот с этим Черным Пудингом — ничто, чем ты располагаешь, не может ему навредить, а все, чем располагает он, действует на тебя растлевающе.
- Давай к ключу поближе. Здесь не проходим. Дальше что?
- Дальше, я полагаю, возвращаемся, - Чумп с ненавистью погрозил Пудингу кулаком, но не похоже было, чтобы напугал. - Посмотрим, нельзя ли как-нибудь сбоку просочиться в терем. Туда я один лучше схожу, очень ты громко пыхтишь и топаешь. Если получится, пройду через кнезовы палаты к сокровищнице. Если не получится, останется только ждать утра и того хорошего, что нам день грядущий притаранит.
Что ж, это прозвучало как план. По крайней мере на фоне драки со Слизью. Хастред кивнул и двинулся назад, к потайному проходу наружу.
- Дай-ка мне факел, - попросил Чумп, требовательно вытянув руку.
- Зачем тебе?
- Ну, проверить кое-что хочу. Все равно наружу его не тащить.
Хастред пожал плечами, вложил факел в протянутую руку и продолжил свой путь. Дойдя до отваленного от прохода участка стены, оглянулся на Чумпа. Тот поднял факел высоко над головой и, видимо, решил проверить Слизь на бдительность — очень медленно и абсолютно бесшумно крался ей навстречу. Тень его, отбрасываемая в свете факела, металась у него под ногами, то прирастая, то почти развеиваясь.
В принципе, понятно было, чем это кончится, но Хастред все же не отказал себе в удовольствии остановиться перед открытым тоннелем и посмотреть шоу.
Стоило Чумпу пересечь невидимую границу, как по Пудингу пробежала сильная возбужденная рябь. Он не двигался навстречу жертве, но начал стекаться в ближайшую к ней часть, подбирая дальние края и утолщая передний. Вот он уже набрался высотой Чумпу по пояс. Ущельник не моргнул глазом — моргать навстречу опасности вообще глупая затея — и продолжил свой тихий променад. Слизь продолжала скапливаться, поднимаясь в высоту, вот уже напомнила своего дальнего родича — Желатиновый Куб, выросши Чумпу до плеча. Такой себе поединок воли пошел, сообразил Хастред зачарованно. Может, Чумп испытывает Пудинг на медвежью болезнь? Медведи-то тоже любят при виде угрозы встать на задние лапы, чтобы казаться больше, и грозно зареветь, но сами по себе, если сыты и не ранены, только и ищут повода сдуться и слиться.
Было бы забавно, сработай это у наглого гоблина, да вот только у медведя есть мозги и определенные соображения, а у сплошного моря Слизи — только неотключаемый глотательный рефлекс.
Дальше было быстро и резко. Чумп, очевидно, пересек какую-то совсем уже крайнюю линию, и Пудинг стремительно бросился в атаку. Ну как стремительно — для того, кто состоит из одного только желе и не отрастил ни единой мышцы, ни сухожилия, ни даже пружинки какой-нибудь, вышло впечатляюще, но и только. Масса влилась в переднюю часть Пудинга, вознеся ее под самый потолок, как привстает на хвосте кобра, прежде чем атаковать. Чумп тихо чертыхнулся, обнаружив взвившийся над ним клобук, бросил факел в самую гущу черной массы и, развернувшись, спринтерски рванул к Хастреду. Причем с такой скоростью, что добрался до тоннеля прежде, чем Пудинг обрушился несколькими своими подъятыми тоннами на место, где добыча была за пару секунд до этого. Желе сочно шмякнуло о каменный пол, полетели в стороны то ли его брызги, то ли осколки камня из разбитого пола, а накрытый массой факел исчез в ней как (хотя не как, а буквально) поглоченный, враз избавив погреб от давно уже не виданного освещения.