- Теперь и не пить прикажешь?
- Это зависит от того, какое нам любезный хозяин дело придумал. Случаются такие дела, что на заправке сбитнем их не осилить.
- Ну, по сути, дело-то у меня более к тем двоим, - сообщил кнез через плечо. - Но, сколь прозреваю вашу любознательную литераторскую природу, вы тоже заинтересуетесь.
- А посмотрим, - посулил Чумп многозначительно. - Опыт, сын ошибок трудных, уже давно донес до нас идею, что интересное проще выдумать, нежели выведать. И красивее получается, и подогнать неудобное можно, чтоб как влитое выглядело, и всяких грудастых девах вписать, как любит мой коллега, называя это фансервисом.
Кнез бы мог и понять, вон он каких широких взглядов, подумал Хастред вовсе не сконфуженно. Слизь-то уже завел, не иначе как мыслит в правильном направлении.
За дверьми терема оказалась передняя, где под стеночкой уныло торчал парнишка при оружии — не то страж, не то порученец. Хозяину он немедля отдал честь, но кнез его проигнорировал, свернул в один из дверных проемов и враз вышел к длинному столу из тщательно ошкуренных досок, на который как раз стаскивали горшки и блюда несколько баб, к огорчению Хастреда привлекательностью, как он ее себе понимал, не блещущие — хмурые массивные тетки, а не то даже бабки.
Габриил словно считал разочарование гостя, хотя даже не поворачивался к нему.
- Супруга настаивает, чтоб никаких отвлекающих... - пояснил он мягко, с оттенком извинения, и поймал одну из баб под локоток. - Будь любезна, визитерам нашим, витязям столь доблестным, что им и распорядок дня не указ, изволится совершить возлияние...
- Чегось? - переспросила бабища растерянно, лупая глазами с таким старанием, что повязанный на голову платок заходил ходуном.
- Выпить принеси гостям, дура! - гаркнул кнез тоном внезапно ледяным и твердым, как корка снежного наста вокруг Цитадели.
- Та не извольте гневаться, батюшка! - мгновенно расцвела дама и, шмурыгая лаптями по толстым доскам пола, устремилась в малозаметную заднюю дверцу.
- Да-с, не Гавропа у нас тут, - признал кнез самокритично.
- И слава богам! - воскликнул Хастред совершенно искренне. - Там случаются вовсе худшие подавальщики — сразу и в бороде, и в юбке, и чуть перепутаешь, назвав его человеком или к примеру девкой, как сразу рыдать начинает, и все вокруг прекращают жрать и начинают его утешать, а тебя поносить за бесчувственность.
- А если он еще на морду темен, то как бы самого ему прислуживать не заставили, - добавил Чумп со знанием дела. - Ибо иное есть посягание на его священные культурные традиции. Мол, ни единый темнолицый в жизни не запятнал рук работою, да как вы вообще смеете от него несусветного требовать.
- Экие страсти! - проникся кнез охотно. - Значит, не зря мы в пользу Уссуры выбор сделали, а Боковину, к гавропейским стандартам клонящуюся, отринули. Надо, конечно, присмотреться еще к этим их тиунам, но то уже хорошо, что не грозит с дупосменами ручкаться. За это, раз уж речь зашла, я и сам несмотря на ранний час подыму чарку! Прошу же к столу, не будем мешкать.
Сам он, естественно, занял место во главе стола, на помосте и весьма высоком стуле, не так чтоб настоящем троне, но над всеми сильно возносящимся. Гоблины, не сговариваясь, уселись на лавки по обе стороны, лицом друг к другу и к кнезу так близко, как только вышло, поскольку именно там ожидались самые деликатесы.
Деликатесов, вообще говоря, не нашлось, ананасами и рябчиками поутру не баловался даже кнез, зато нашлась широкая номенклатура местных блюд, не оставивших гоблинов равнодушными. Чумп налег на рульку, отменно понимая, что набьется ею сразу под завязку, и сочтя это за наиболее практичный выбор. Хастред по той же самой причине решил не торопиться и всего успеть попробовать, так что тягал то горячий дырчатый блин, то местный отварной пирожок-вареник, удивляющий богатым разнообразием начинки, от грибов до печенки; когда одна из завороженных его жрательной энергией бабулек налила ему в глубокую чашу чего-то пузырящегося с густым овощным месивом, свел знакомство с окрошкой (посчитал ее баловством, но это слово в его лексиконе считалось одобрительным, так что не погнушался выхлебать три плошки); воздал должное предусмотрительно нарезанному копченому салу с солидной мясной окраиной и свежим, только из печи ржаным хлебом; поковырялся в зубах занятными лепешками из мясного фарша, чьего названия так и не запомнил; и все это успел прежде, чем восхищенный кнез успел одолеть тарелочку салата, посланная за выпивкой баба вернулась с двумя увесистыми бутылями под мышками, а со стороны входа появились мнущиеся и внушительно мокрые посланцы тиуна.