А потом — Хастред этого видеть не мог, зато очень хорошо мог почувствовать и, чуть позже, обмозговать, награждая сам себя поучительными фейспалмами — огр вытянул свою длиннющую, уже ослабевшую от недостатка воздуха руку и, еле-еле дотянувшись, пихнул его вытянутыми пальцами в спину.
Очень повезло, ведь если бы огр соображал чуть шустрее и не потерял бы значительную часть мышечного тонуса, а также окажись Хастред к нему на полшага ближе — удар был бы нанесен кулаком с маху, и тут бы гоблина уже ничего не спасло. Но от тычка пальцами ему тоже мало не показалось — неумолимая сила сбила его с ног и катнула далеко вперед, в сторону обрыва. Цепь Хастред так и не выпустил, но и на толчок возразить ему было нечем; звенья заструились сквозь его кулаки, обдирая перчатки и нагревая ладони под их прочным покровом. В результате книжника отбросило почти к самому краю плато, развернуло к огру лицом; тот, теперь уже оказавшийся вне досягаемости, продолжал истово метелить воздух выставленной лапищей, а за краткий момент, когда цепь провисала, успел глотнуть воздуха и теперь выглядел исключительно дееспособным, злым и опасным. Пальцы его мельтешили в воздухе, пытаясь изловить цепь, и Хастред ничуть не сомневался, что когда огр за нее схватится, то либо порвет, либо по крайней мере легко его перетянет одной своей рукой, расслабив смертоносную петлю на шее. А до кучи — надо же, попался единственный в мире мультизадачный огр — великан сгорбился над рыцарем и попытался, вы вдумайтесь только, укусить того за голову. Напукон, и без того-то не особо счастливый под этой грудой недобра, завыл уже совсем по-волчьи, когда клыки со скрежетом проехались по его одолженному шлему, проминая в нем глубокие борозды.
Смертельное оружие Хастреда все еще работало, и холодный разум коротко и делово изложил ему, что надлежит сделать. Здравый смысл, который обычно принято отождествлять с разумом, в этот раз решительно вошел с ним в конфликт, в коленях возникла неприятная слабость, а мир, казалось, наполнился туманом... но скорее всего, это просто ледяной пот, выступивший на лбу, попал сразу в оба глаза.
- Пустой! - гаркнул откуда-то из размытого мира Чумп одновременно с хлестким ударом очередной стрелы о непробиваемую огровую кость; с трудом, повисая всем телом на цепи, Хастред различил его фигуру, на миг согнувшуюся, чтобы выудить из-за голенищ два ножа, пригодных для метания, и затем скользнувшую на сближение с огром, чтобы послать короткие клинки ему прямо в лицо.
Что ж, здравому смыслу было не привыкать проигрывать неукротимому духу главных балбесов Дримланда. Удерживая цепь внатяжку одной рукой, Хастред торопливо намотал ее остатки на другую. Короткий конец с толстым и надежным с виду поясом провис под рукой, пояс бы как раз сейчас пригодился, но разбираться с устройством пряжки времени не было, оставалось полагаться на записное везение.
- Джеронимо! - рявкнул Хастред что-то пришедшее из генетической памяти, чем вызвал недоумение и у Чумпа, и, кажется, у огра, хотя у того, судя по налившейся кровью морде, были в жизни проблемы и посерьезнее.
А потом книжник сцепил зубы, стремительно, пока не навалилась предательская слабость, одолел два последних шага до края плато и без изысков, солдатиком сиганул за край.
Собственно, если уж есть за благодарить далеких предков, так это за общую прочность конструкции гоблина. Крепкий череп — само по себе благословение, но и плечевой пояс получился на славу. Хастреду случалось висеть на одной руке безо всякой страховки, пальцы у него были цепкие и рука из плеча не выскакивала чуть что, так что счел бы за счастье поболтаться грузом на цепи, вместо того чтобы драться с совершенно неравным противником... еще бы только до земли было две ладони, а не сто проклятых саженей! Так что помимо воли и разума тело прошила яркая молния инстинктивного ужаса, спасибо хоть чуть запоздала, не успела парализовать там, наверху, до прыжка. Руку, обмотанную цепью, намертво свело, второй книжник прихватился чуть ниже, глаза плотно-плотно зажмурил, чтобы не глянуть случайно вниз, и завис на цепи, вслушиваясь в то, что доносилось сверху.
Цепь резко задергалась, когда огр обнаружил, что ее давление возросло. Потом сочный хряск и завывание огра ознаменовали, что Чумп нашел слабое место. Цепь вдруг резко поползла вверх, словно огр сконцентрировал все свои усилия на том, чтобы ее вытянуть, и как бы Хастреду ни хотелось пожелать ему в этом удачи, положение гири обязывало его относиться к своей работе добросовестно — он собрался с силами, выдохнул, взметнул ноги на уровень плеч и уперся ими в стенку плато, отчаянно вытягивая цепь на себя. Будь огр на пике формы, он бы поди и не заметил такого несущественного сопротивления, но вот так и работает тактика изматывания — полузадушенный, с одной искалеченной рукой и десятком, а то и двумя, небольших, но болезненных ран, он подергал цепь раз-другой и отпустил ее. Желудок Хастреда прыгнул ему в горло, когда цепь обвалилась вниз, и прежде чем скольжение остановилось, свободолюбивый бутерброд сумел пробить свой путь наружу. Та часть гоблинского рассудка, что осталась верна бездумной удали, возжелала поглядеть, на кого попадет там, внизу, но суровый здравый смысл по два поражения подряд не принимал и воспретил открывать глаза, потому что потом так и будешь ходить до старости лет, сжимая обрывок цепи в безвозвратно сведенном кулаке.