Задрав раструб левой перчатки и оттянув рукав, Хастред легонько полоснул клинком скрамасакса по руке ниже кисти. Поперечный надрез хорошо кровит, но самоубиться через него не получится, а повреждать пальцы или ладонь, которым сегодня еще за топор браться, себе дороже; да и забинтовать в этом месте удобнее. Кровь мягким ручейком побежала в баночку.
- Это, милостивые мои государи, уже чернокнижьем каким-то повеяло, - заметил кнез неодобрительно. - Ежели затеваете какую-то кровавую магию, так знайте, здесь вам не тут, в смысле не там, - он резко дернул головой в сторону заката, в боковинскую, стало быть, сторону. - Такого нам Темный князь завещал не делать... разве что за редким исключением, испросив и получив льготы в одном государственном учреждении. А так — любые обескровливания только через счета типа С... то есть, я хочу сказать, под бдительным присмотром аттестованного лекаря.
- Да какая у нас магия, ваша светлость, - отмахнулся Чумп вполне естественно. - У нас заговоры разве что, да и то все больше на пиве, чем на крови какой. Нет, это старикану гостинец... переливание крови ему порой делаем от этого, молодого да умного, чтоб хоть на краткий срок дурить перестал.
- Пробовали и от внучка, да только хуже становится, - подключился Хастред, который мог пропустить фехтование на клинках, но никак не на словах и особенно не на облыжных оболгательствах. - Ума не прибавляется, зато столь придается энергии и предприимчивости, что верхом на санитаре из палаты ускакивает.
Нацедив баночку наполовину, книжник заткнул ее пробкой и кинул Чумпу. Тот изловил сосуд на лету, изящно поклонился кнезу, буркнул Хастреду по-гоблински:
- Смохни!
(что, как легко переведет вам любой лингвист, значит «Смотри не сдохни»)
...и, развернув коня, припустил его между полузадвинутых воротных створок. На краткий миг Хастреду, взявшемуся зализывать рану, показалось, что за темными глазами кнеза сошлись какие-то грозные вихри, и он сейчас завопит, приказывая всех держать, не пущать, а по возможности даже и валить — но кнез то ли сдержался, то ли просто не поспел вовремя. Чумп проскочил за ворота и дальше пустил коня на юг мощным неудержимым галопом, пригибаясь, чтобы не сшибло потоком встречного ветра.
- Достойный внук энергичного деда, - откомментировал его отбытие Габриил. - Эй, закрывайте там! Ну-с, а вам, друг мой, могу ли я оказать какое-либо содействие?
Хастред на мгновение задумался.
- Перевязаться бы мне, глотнуть чего покрепче, и еще я бы с огромным интересом послушал эту историю, про то, чего делать не надо ни в коем случае... естественно, чтобы ненароком не затеять ничего особо возмутительного.
Кнез вздохнул замученно, махнул Иохиму.
- Проводи сударя к знахарю, там ему со всем помогут.
А сам развернулся и неспешной походкой отправился в свой терем.
- Так точно, ваша светлость, - выгнулся вдогонку дружинник. - Слышь, с коня-то слазь, не то пожрет он там у знахаря все его травки. Примите поводья, бестолочи!
Бестолочи слетелись на поводья, как на бесплатную выпивку, а Хастред свалился с седла, чувствуя себя подуставшим и не вполне готовым прогибать под себя миры, пусть бы даже и изменчивые. Рыцарь, как он отметил, успел впарить труженикам кузницы свой изувеченный панцирь и теперь вился возле хижины, откуда доносились мощные удары по металлу. На очереди был шлем, до того помятый, что того гляди просто не наделся бы обратно, а если по большому счету, то и три четверти остальных пластинчатых элементов доспеха остро нуждались в выправляющем молоте. Понятна была напряженность Напукона, отдал доспех каким-то глухоманным гвоздекуям, которые поди и цены-то ему не знают — ну как отвернешься на секунду, и распустят на подковы и шкворни?
- И как себя показал рыцарь? - поинтересовался Иохим с деланной небрежностью.
- Справился, - отрапортовал Хастред кратко. - Я б на твоем месте не связывался.
Дружинник неопределенно хмыкнул из-под шапки и, сделав знак следовать за ним, повел в обход терема. Будь он лет на двадцать моложе, Хастред бы задумался, на кого из этих двоих ставить: вымотать и запалить рыцаря, перегруженного своим железом и сегодня уже успевшего крепко выложиться, не так и трудно. Но в свои пятьдесят с лишним седоусый Иохим, пожалуй, себе повредит колени прежде, чем такая тактика даст плоды. А что саблей не вскрыть пластинчатого доспеха, хоть в какую руку ее возьми — это уж к гадалке не ходи, тут не в руке дело, а в сабле, приспособленной вспарывать, но не раскалывать.