- Рябина? - поинтересовался книжник с искренним интересом полусостоявшегося чего-то-там-вара.
- Боярышник, - откликнулся старичок рассеяно. - Не балуй, помрешь.
- В среде сплошного добра яды не выживают, - назидательно объявил Хастред и таки хлебнул из горлышка. Напиток легко скользнул внутрь, прокатился прохладным глотком по рту, провалился в горло... и вот тут бабахнул с такой силой, словно гоблин опять на спор сожрал запущенный благоверной огненный шар. Ничего смешного или особо глупого, просто доказывал, что огонь без воздуха не горит. Кто ж тогда знал, что огненные маги высокого уровня безо всякого умысла создают всем огням огонь, способный гореть даже под водой! Потом две недели отпивался холодным молоком и жрал бальзам от ожогов, за немалые деньги купленный у случайно подвернувшейся недодруидки.
- Я про яды и не говорю, - миролюбиво сообщил откуда-то из-за рубежа огненного мира старичок. - Помрешь потому, что башка откажет, будешь вставать — ноги заплетутся и на свой же меч напорешься.
- У мня топ...пор, - выпыхтел Хастред, силясь втянуть опаленной глоткой воздух и не чувствуя, получается ли. Из глаз брызнули слезы, да не какие-то сиротские капельки, а два мощных бурных потока, по каким впору запускать товарные суда в близлежащие страны. Зато волна очищающего жара прокатилась по всему телу, выжигая затаившихся боязливых мурашек, от которых давно не терпелось избавиться. - На шпине. Бежопашно.
- Тогда твое здоровье, - легко поддался знахарь. - Авось выдюжишь, раз уж сразу с ума не спрыгнул. На-ка вот, закуси.
В ладонь гоблину скользнуло что-то круглое и прохладное, вроде луковички или редиски какой-то. Недолго думая, Хастред запулил добычу в рот и с хрустом разжевал. Сок разлился по обожженному языку и принес с собой облегчение, как плотный дождик порой заливает дымящиеся руины, прибивая пожар.
- Отетш, - вдохновенно провозгласил Хастред, убедившись, что дыхание, пока суть да дело, его не подводит. - Это офитшиально лушшая таверна на этой дороге. А борщ ешть?
- Нет, вот борщей не варю, - огорчил знахарь. Пока Хастред боролся с настойкой, он легко, не глядя, извлекал с полок и из шкафчиков разное; наложил поверх схватившегося пореза широкий лист подорожника, ловко примотал его несколькими оборотами чистой тряпицы, затем извлек банку мази с сильным болотным запахом и втер щепотку в синяки на другой руке. - Это спроси на кухне. Лучше сразу на кнезовой, а то солдатиков-то кормят хоть и сытно, да не сказал бы чтоб вкусно.
- Да кто ж меня пустит на кнезову-то кухню, - пригорюнился гоблин. - Не того я полета гордая птица, чтоб без особого приглашения...
- Не каждую птицу ко мне Иохим лично приводит, - знахарь на секунду замялся, вдруг поинтересовался с юношеским задором: - Это не ты ли его поутру оглоушил?
- Почти, - признался Хастред уклончиво. - Пока я собирался, другой поспел. Там, кстати, еще один на очереди — на сей раз не с палкой, а с чертовски большим и довольно острым мечом, так что заготовил бы ты побольше корпии.
Старичок неодобрительно покачал головой.
- Все бы вам, молодым, ерундой трясти, мечами полосовать друг друга. Остереглись бы лучше, Иохим-то старый лис, не пальцем деланный.
- Ты и от сего чудесного декокта остерегал, а вот гляньте-ка, - огрызнулся Хастред добродушно и для аугментации своего довода глотнул из баклажки снова. Вторая волна жара пронизала его от носовых пазух до самых пяток, из глаз исторглись новые водопады, возбуждая опасение, что в теле эдак вовсе никаких жидкостей не останется, а на мозг словно накинули пару толстых простеганых одеял и нежно, но чертовски сильно врезали поверху огромной троллиной палицей.
Какое-то время Хастред полностью расслабленно парил посреди громадной Вселенной, удивляясь записной простоте и очевидности составляющих ее тайн, а также дурости всего сущего, упорно бьющего лбы об эти непритязательные истины. Мелочи вроде бессмертия, неуязвимости и несказанного могущества не увлекли его открытого разума. Счастье для всех, даром, и пусть никто, кроме гномов, не уйдет обиженным — вот единственная концепция, достойная внимания, и раз уж она удачно приключилось в свободном доступе, без требования сперва отдать за письменное руководство доход за четыре года, ее следовало постичь незамедлительно. Итак, сперва поставить левую ногу вот эдак, потом взять правой рукой гусиное перо, затем же...
Тут словно безжалостные дварфийские меха всадили Хастреду в нос и вдули из них ледянящую полярную свежесть, которая блистающим снежным шаром прокатилась по его сознанию, выметая блаженную теплоту и уволакивая с собой разодранную в клочья Вселенную со всеми ее соблазнительными тайнами.