- Да и нужен кому ваш мир, - досадливо ответствовал Хастред. - Спасибо за лечение, отец, двойное спасибо за чудесный напиток, а за это твое нюхательное открытие — иди в пи...вную предлагать горьким пропойцам, которые мечтают горькопропиваться вдвое продуктивнее.
- В добрый путь, - пожелал знахарь ему в спину. - Заходи, если что... я хоть и стар уже, но еще пяток кнезов собираюсь повидать.
- Вари новую чачу, приду с друзьями.
Как ни странно, диспут на повышенных тонах оказался весьма продуктивным. Хастред припомнил, кто он такой есть и почему играться в этикетные заморочки ему с самого начала не следовало. Ишь, вину искать, чтобы очернить кнеза прежде, чем обобрать — да это ж совсем по-эльфийски! Когда это гоблины трудились объяснить причину, по которой макают несимпатичного субъекта в лужу, или прикинуть последствия? Да, конечно, именно из-за такого поведения их ряды и поредели до исторического минимума. Но в том ли беда? Разве не важнее, чтобы в последние мгновения не пришлось гадливо морщиться, когда кадры из жизни замелькают перед глазами?
К счастью для себя, кнез Габриил удачно отсиделся в эти тревожные мгновения за толстыми стенами своего терема, а то на волне национального самосознания Хастред мог бы с ходу шарахнуть его в темечко и бегом устремиться вырывать из сокровищницы ключ. Было бы предельно тупо и обречено на неудачу, учитывая, сколько вокруг кнезовых прихвостней, зато очень весело, то есть чисто по-гоблински во всех аспектах.
Зато повстречался мнущийся около кузни рыцарь. Напукон тяжело наваливался на рукоятку меча, используя его как трость, и нервно дергал челюстью, сглатывая готовые вырваться комментарии. Мастеровые народ простой, до известной степени уважительный, но не любят, когда в их работу лезут — и, видимо, уже ему объяснили это правило.
- Глотни, - скомандовал Хастред, протягивая баклажку. - Сплошное здоровье.
Рыцарь осторожно принял, понюхал, поморщился.
- Пей давай, - велел гоблин нахмурясь. - Не строй мне тут светскую барышню или вон того боязливого магика. Назвался мужиком, бороду вон отрастил, за меч взялся — дуй давай для полноты образа.
Напукон вздохнул и принял глоточек.
Баклажку Хастред успел подхватить одной рукой, рукоять меча накрыл и придержал другой, когда тело рыцаря словно судорогой свело, голова запрокинулась, из горла вырвался нечленораздельный рык, а потом вся бронированная туша, как стояла, завалилась навзничь и задергалась в слабых конвульсиях.
- Интерееесно, - заметил сам себе гоблин и, не удержавшись, отпил из баклажки еще разочек. Опять разорвался во рту огненный шар, на глаза навернулись жалкие остатки слез, еще сохранившиеся в организме, но вестибулярный аппарат особого урона не претерпел. Наверное, полезное наследие от многих поколений драконариев, которым надо было как-то спасаться от холода высоко в небесах, на шаткой драконьей спине. Впрочем, и рыцарь упал технично, не в сторону опасного острого предмета, а от него.