- Рыцарь, в дверь ломись! - заорал Хастред, а сам бросился на сближение с вратарем, чтобы убрать его с пути напуконова разбега. Тот то ли угадал, то ли и сам в темноте видел чуть дальше носа, но собрался, наступать прекратил, напротив — сместился на пару шажков, чтобы собой прикрыть искомые ворота. Хастред недолго думая (в кои-то веки мыслитель отошел в сторонку, допустив до кормила деятельного крушилу) нырнул вперед, скользнув на брюхе по скованной ночным морозцем земле, перед собой подал бердыш и хлобыстнул им по лодыжке темной фигуры. Силы неловкого удара едва ли хватило бы, чтоб выбить ногу из-под тела, но оно как раз делало шажок в ту сторону, перенося тяжесть, и одной запинки хватило, чтоб верхняя часть перевесила и плашмя завалилась набок. Тут же с топотом пронесся мимо (едва не наступив Хастреду на голову) рыцарь, перепрыгнул через упавшего и вбился всеми своими многочисленными стальными пудами между воротными створками. Одну из них раскололо надвое, вторую выворотило из косяка вместе с петлями, и Напукон провалился в открывшийся зев штольни. Только краткий вскрик позволил себе бесстрашный рыцарь, катясь вниз по наклонному коридору и дребезжа своими покореженными доспехами, словно сборщик металлолома на воскресной копошильской улице. Настоящий мужик, можно смело рекомендовать в почетные гоблины... если, конечно, доживет до конца маршрута.
Следом проскакал Альций, комично подковыливая, словно одну ногу повредил. Хастред подпрыгнул мячиком, чтобы успеть вклиниться между ним и лежащим вратарем, покуда тот не пустил в ход клинок, но маг к изумлению и сам не растерялся, а направил конец посоха на злодея и пустил из него россыпь радужных шариков, похожих на мыльные пузыри. Разбойник, этими шариками щедро осыпанный, немедля прервал попытку подняться и издал совершенно неуместный, но очень успокаивающий громкий храп.
- Ай, молодца, - порадовался Хастред и хлопнул мажонка ладонью по спине, закинув его ко входу в штольню, а сам обернулся поглядеть на оставшееся позади поле боя.
Лучше бы этого не делал.
Как бы удачно ни проскочили, вот теперь стали очевидны недоработки скоростного прохода. Опамятовавшись, разбойники снова начали сгребать и засвечивать костры, кто-то попросту выхватывал горящие поленья на манер факелов — словом, преимущество темноты было ликвидировано. Даже разрозненных пятен света хватило, чтобы назревающая паника сменилась пониманием, что никаких баллист и отрядов на подступах не водится. Зато по склону спускались, щетинясь копьями, но определенно не собираясь их обращать против разбойников, воины кнеза; сами же разбойники, обозленные и через одного окровавленные, как раз сосредоточили внимание на распахнутом зеве штольни и застывшем перед ними единственном противнике.
И самые шустрые уже даже начали приближаться, нацеливая рогатины и вульжи.
Ну, не все же коту масленица.
Вообще-то в фантазиях, что у Хастреда звались планами, как-то так рисовалось, что ворота штольни изнутри можно прикрыть, оставив толпу долбиться снаружи. Запоздало дошло, что эти два хлипких куска дерева так и так простояли бы недолго. Но теперь и того не светило. Гоблин скакнул через дрыхнущего, походя рубанув его наотмашь по шее — скоро каждый лишний боец станет проблемой, так что пусть вовсе не просыпается. А заскочив в штольню, обнаружил, что приемный коридор, ведущий вглубь и под небольшим углом вниз, укреплен на старомодный манер немалым количеством бревен: настил под самым потолком коридора, ограждающий от падения случайных каменных глыб на голову, держался на долгой веренице похрустывающих от тяжести старых столбов-подпорок вдоль обеих стен.
Выбирать было особо не из чего, а подстегнутый возбуждением мозг услужливо подал идею — не так чтоб неплохую, но по крайней мере симпатично альтернативную большому количеству острых железок под ребра. Так что Хастред, не теряя времени, вскинул бердыш и долгими режущими движениями прошелся по полусгнившим канатам, стягивающим бревна в должных местах. А потом бросил оружие в глубину коридора, раскинул руки и ухватился за два ближайших опорных столба, отжимая их от стен на себя и вперед.