- Да можно небось, только опасаюсь, что это все же не на бегу делается — мерки он с тебя снимать не один час будет, а ты сейчас в строю нужен.
- А... а может, он в убиенного мага сумеет? Маг бы нам пригодился!
- Опять же, перстом в небо, сугубо общим пониманием процедуры руководствуясь — в дохлого не сумеет, а ежели сумеет, то так дохлым и останется.
Из разломанного дна клети выпихнулся щит, прикрывая лезущего за ним разбойника. Пока рыцарь поднимался, Хастред успел скакнуть в ту сторону и как следует пнуть пяткой в самый центр щита; под каблуком смачно хрустнуло, взвыло, и щит вместе с незадачливым носителем провалился обратно в дыру. Гоблин прислушался, и помимо досадливых кряков уловил сухой треск рассыпающегося дерева.
- Новые ящики тащите! - велел внизу сиплый командный голос.
- И бочки, - не удержавшись, заказал гоблин. В ответ ему раздраженно дернулось копье, слишком короткое, чтобы дотянуться, и стрела из лука, вообще непонятно куда нацеленная, потому что вылетела под безнадежным углом и отскочила не от потолка даже, а от дальней стенки. Ни дать ни взять армейские дезертиры, отметил себе Хастред. Только в регулярной армии приучают делать вещи не результата ради, а для отметки в протоколе о предпринятой попытке. Бочек, похоже, не будет.
Треснул и развалился под кем-то очередной ящик, командир заругался, обиженным густым басом ответил ему кто-то еще, очевидно, ящик и поломавший. Ящики, мол, давно тут лежат и рассохлись, если хошь, чтоб было сделано, надо громоздить чего посолиднее, а не эту растопку.
Слово «растопка» живенько обросло в тренированной фантазии Хастреда нужными дополнениями. Он хлопнул рыцаря по наплечнику, кивком наставил его следить за проломом и побежал в каверну, где намедни мимоходом приметил несколько масляных ламп. Что поделать, не предоставили ему, как тем кранцузам, ни дюжины огнестрельных пулял, ни куска каменной кладки, который можно свалить врагам на голову — пришлось мелочиться. Где-то на задворках сознания складывалась спокойная арифметика, разделяющая врагов на уже получивших свое и теперь медленно доходящих до мысли, что добавки им не хочется; все еще здоровых и пышущих злобой; а также тех, кому мысль о возвращении к кнезу без хороших новостей закономерно внушает опасение. Все бы хорошо, но подсчеты, как ни крутись, сводились к несуразному неравенству сил. Легкий выигрыш в защищенности позиции лишь чуточку отдалял момент перехода в резню, где никакие личные преимущества не выстоят перед избытком бодрой мышечной массы и плотностью кинжалов на душу участника.
Впрочем, вся наша жизнь — дорога в один конец, и честно говоря попадались на этой дороге тупички и помрачнее, и побезвыходнее.
Бояре сожрали весь сыр и добивали хлеб, испепеляя друг друга пламенными взорами. Помрачневший Альций догадался выдать им по половинке плаща для сооружения набедренных повязок. Будь понаблюдательнее, мог бы, должно быть, по реакции определить, какой из этих двоих более озабочен блюдением нравственности — уготол-то, поди, даже обладая полной памятью Феодула рефлексы должен был сохранить свои, бесстыжеские. Но было ныне не до них, Хастред быстро обежал комнату по периметру, нашел жестяную посудину с маслом для лампад, засунутую под оружейную стойку, прихватил ее под мышку, с крюка сдернул горящую лампу и устремился обратно в несущий коридор.
- Я благодарен за бдительность, но нет ли какого способа... - донеслось ему вослед аристократично-недовольное от кого-то из претендентов.
- Не будет господин тиун рад, что его посланника мурыжат! - не дал ему вырваться вперед второй.
- Рты закройте, судари мои! - звенящим от напряжения голосом потребовал Альций. - Мы б и сами рады были закончить с этой комедией, кабы нашелся достоверный способ отличить, который из вас подлинный.
- Да я же! - слитно гаркнули Феодулы на два голоса. - Ах, ты!...
В самом деле, непонятно, чего рыцарь так артачился, выбирая непременно настоящего. Если думал, что подосланец собирается злоумыслить против тиуна, так это скорее всего зря. Как бы ни попал уготол в ту магическую усыпальницу, и сколь бы признателен ни был за освобождение, принимать приказы от короткоживущих смертных аберрации обыкновенно не склонны, а выстраивать свой собственный путь в жизни... ну, скажем так, начинать с первого, кого ему подкинули для копирования, было бы чрезмерно легкомысленно. Скорее всего, он бы пожил, служа верой и правдой, заслуживая доверие и преференции, и ни в коем случае не стал бы рисковать раскрытием. А разобравшись, откуда нынче ветер дует, смотался бы в благословенную Гавропу, где нынче кого ни схвати за шкирку — не то демон, не то фейри, не то нежить. Доппельгангер там даже в естественном виде никому в глаза не бросится.