- Я сейчас тебе добро сделаю, - кротко пообещал Чумп, и мажонок с тихим писком выметнулся в коридор, в более-менее приемлемую компанию рыцаря. - Ишь какой, в воду бросай. Поглядел бы я, как он свое добро в воду... или в огонь... или хотя бы в медную трубу запихнуть отважится.
- Добра не напасешься, - подтвердил Хастред. - Но и ты прекращай бухтеть. Если в чем боярин и прав, так это в том, что возможности у него ныне ограничены. Даже первенца, как зловещие ведьмаки, с него не востребуешь — уже отстрелялся давно.
- На государственной службе здоровье подорвал, - попытался Феодул объясниться с достоинством, но смекнул, что не выходит, и оставил неловкую тему. - Однако же если чем могу выразить свою благодарность, не усугубляя своего и так плачевного положения — дайте знать, за мною не заржавеет.
Чумп брезгливо от него отмахнулся, сдвинул оружейную стойку и приступил к изучению стены за ней. На взгляд Хастреда, стена была как стена, никаких явных признаков потайной двери — однако же сама суть потайной двери в том, чтоб не сильно выпячиваться. Ущельник деловито простучал рукояткой ножа по контуру, оглядел с хмурой рожей весь периметр, понажимал в разных местах, но стена сдаваться так просто не пожелала.
- А и чего это я, - проворчал Чумп уязвленно. - Нашел где искать потайные механизмы. Ну-ка, навались сюда силой.
- Я, между прочим, ранетый, - в машинальной попытке сыграть тот образ, что Тайанне со свойственной ей ядовитостью называла «герой с раной», Хастред даже от обычной своей грамотной речи отступился и только потом понял, что палится.
- Ну я ж не зверь, - успокоил его Чумп. - Ты вались той стороной, что поцелее. А в уже и так ранетую я тебя для вящей прыти потыкаю ножиком.
С него станется, сообразил Хастред. Чумп на глазах выпадал в самое сумеречное свое состояние; такое с ним случалось, когда он обдумывал и не мог решить какую-то задачку. А учитывая, что задачки для него делились на две категории — ему неинтересные, и стало быть неактуальные, и интересные ему, а потому давно и мастерски освоенные — случалось с ним такое нечасто. К счастью. Гоблин в помраченном состоянии — это гоблин в восьмой степени, а столько гоблинства на точку пространства можно приравнять к зачаткам катаклизма.
Стена дрогнула, когда Хастред бухнул в нее здоровым левым плечом, и стало понятно, что тут и впрямь не сплошная каменная твердь, а нетолстая перегородка, за которой пустота. Надавил еще, дверь затрещала по всей поверхности, отступил на шажок, ударил плечом — хруст усилился, отступил для удара снова...
- Аааа, вон оно, - брякнул Чумп, пытливо наблюдающий за его стараниями, и вытянутой ногой наступил на ничем не выделяющийся камушек под самым порогом. Камушек просел, а когда Хастред с маху вбился в стенку, она легко подалась и пропустила его в глубину. Со всей инерцией разбега книжник влетел в немалую кладовую, запнулся о сваленные на пути тяжелые сундуки и загремел через них кубарем, сшибая со стеллажей по обе стороны каморки многочисленные предметы. Немало из этих предметов оказались бьющимися, а другие увесистыми, так что Хастреду осталось только прикрыть голову локтем и надеяться, что не будет хотя бы взрывоопасных. Судя по яростной вспышке, пробившей насквозь от раненого бока в самый мозг, ценность лечебной физкультуры сильно преувеличена.
- Тут педалька была, она дверь блокировала, - пояснил снаружи Чумп. - Я сперва-то не подумал, потому что откуда здесь тонкостям, а потом припомнил, что здесь холмари когда-то работали. Ты там живой?
- Вашими молитвами, - просипел Хастред. Когда на него перестало падать всякое, он осторожно опустил от головы руку и ощупал себя на предмет новых повреждений. Вроде ничего из него не торчало, а жидкость, которой он был облит... осторожно облизнул пальцы — не то чтобы безалкогольное, но какое-то невкусное... на формалин, пожалуй, похоже. Ага! Под пальцы подвернулась безжизненная маринованная лягушка, выпавшая из разбитой колбы. В целом это задало направление поиску, и стало ясно, что здесь у покойного кнезова колдуна была еще одна лаборатория, битком набитая всякими исследовательскими дрючками. Например, здоровущая бронзовая астролябия, только чудом разминувшаяся с башкой, россыпи песочков и пылей из расколотившихся банок, наборы причудливо гнутых инструментов, делающих познание мира занятием не для слабонервных... Из-под спины Хастред вытянул небрежно сбитый ком тряпок, украшенных смутно знакомой вышивкой, и уставился на него в затруднении.
- Ооо, это же мое платье! - возрадовался боярин. - Ежели позволите, я бы в порядок себя привел, а то неловко же.