- Чего ж нельзя, когда можно, - генерал оценивающе оглядел рыцаря. - Насчет хорошего меча не особо уверен, правда. А ты по складу кто, фехтовальщик?
- Эх, - Напукон испустил тяжкий вздох. - Пожалуй, таки ближе к дровосеку.
- А вот это очень удачно. Из дровосеков отменные рубаки получаются, и как раз кое-что подходящее там на глаза попадалось. Идем, юноша. А вы, - Панк обернулся к сородичам и угрозил им кулаком. - Отставить клевать бледнозадого. Времена такие, что искренние поборники справедливости на дороге не валяются. Утрудитесь вернуть неповрежденным, и сами чтоб мне по глупости сгинуть не вздумали!
И, не дожидаясь ответа, потопал с Напуконом на буксире к связкам трофейного оружия, сложенным чуть поодаль.
- Неповреждееееенным, - передразнил его вдогонку Чумп, но тихонько, чтобы Панк не расслышал. - Это как пойдет. Собственно, драться-то он может, это не поспоришь. Я вот не уверен, может ли он бегать. Или, вернее, станет ли он бегать.
- Увидим, - откликнулся Хастред. - Иногда и мне бегать необъяснимо трудно, да и за тобой пару эпизодов припоминаю. Ты б лучше, пока они не ушли, сторговал у них какой жратвы, а то мне после лечения того гляди потребуется... а кнез вряд ли нас снова пригласит на трапезу.
- У них с собой ничего, зато у этих местных много чего осталось, - Чумп потянулся и подтащил прут с нанизанными на него кусочками мяса — с одной стороны обугленными, с другой сырыми. Тем не менее, это было вполне пригодное мясо, в которое Хастред немедля впился зубами.
Предстоял еще один насыщенный денек, и сил для него следовало поднабраться.
Глава 18
Как наверняка предвидел опытный Чумп и догадывался умный Хастред, привлечение рыцаря оказалось той еще идейкой. В зарубе он, поди, и пригодился бы, кабы избавился от своей привычки спотыкаться на бегу, а вот в части осмотрительной тактики представил собою сплошную проблему.
- Предлагаю ко вратам подойти не скрываясь, и выкликнуть предательского кнеза на справедливый поединок, либо же предложить покаянно сдаться, дабы мы его препроводили на праведный суд, - с ходу блеснул Напукон яркими талантами будущего стратегуса, едва крепостные стены замаячили за голыми деревьями. - Он не захочет же в грязь лицом ударить при всех своих прихвостнях! А если выйдет с этим своим... как я только его не добил — на совесть лупошил, как за кражу коровы... То и пускай, я охотно приму их в порядке очередности, вас же призываю в секунданты!
Надо было больше на него навьючить, брюзгливо подметил Хастред. Или отдубасить, обозначив это как посвящение в гоблины, чтоб резвости поубавилось. Впрочем, паренек за минувшие сутки уже наполучал за троих, а все ему неймется. В молодости Хастред точно знал, что секрет нескончаемой энергии — в том, чтобы все время держать на уме какую-нибудь злую мысль, и она будет подпитывать. К своим зрелым годам он постиг, что злая мысль, конечно, чутка способствует, но быть молодым тоже не лишнее. Рыцарь, избавившись от своей многопудовой скорлупы, словно все тумаки прошедшего дня с нею сгрузил. Чумп навьючил на него мешок с собранными по разбойничьему лагерю припасами, чтобы хоть вперед не забегал, но это помогало не сильно. Зато помогло то обстоятельство, что в плане следопытских навыков рыцарь от мешка ушел недалеко, и при первой же попытке забежать наудачу вперед потерялся за ближайшими елками, потом долго жалобно аукал, вызывая команду по эвакуации. В целях дисциплинарных Чумп прислонился к ближайшему дереву и набил свою трубочку, а Хастред, тоже причины спешить не видевший, причастился бурдюка с жиденьким просяным пивком. Ну, это для простоты он постановил считать пивком сей нектар, который выпивкой уж явно не был по оценке крепости, питьем не мог считаться по вкусовым характеристикам, близким к перегнившему зерну впополам с крысиными нечистотами, а для лекарства распространялся дозами отнюдь не аптекарскими. Выбор, однако, был невелик — это или ничего, потому что бочонок с бражкой в потасовке какой-то вандал успел расколотить. На дегтярную вонь чумпова табачища рыцарь выбрел, сконфуженно опуская глазки, и более из центра колонны не выскакивал. Вот как раз пока не увидел стены и не счел, что на этом простолюдинская юрисдикция заканчивается, и в ход вступают правила белых людей. Непонятно только, каким боком сумел записать в них себя самого.
- Если в секунданты, то ладно, - согласился Чумп, который давно взял за правило не бороться с необоримым, позволяя ему самоликвидироваться естественным путем. - Мы в кустах поодаль подождем, как они выйдут — сразу вылезем.