К сожалению, не такие они и дураки, чтоб по лесу идти бегать, хотя с охотою сошлются на богатый прежний опыт и плотные связи в среде активных лесобегателей.
До отвращения же бодрый дурачина бежал рядом с Хастредом, и его периодически приходилось дергать за плечо, чтобы увернуть от столкновения с деревом, или сильно пихать в спину, чтобы заставить сделать скачок через рытвину. Для парня, почти лишенного зрения, Напукон держался на редкость уверенно. Наверное, привык на тренировках к шлему-ведру, из недр которого и так почти ничего не видно. Поначалу рыцаря ощутимо беспокоили эти управляющие жесты, но после того как один из них он проигнорировал и вбежал со всей прыти в могучий клен, сделал для себя правильные выводы.
Когда полстены уже промелькнуло по левому борту, Плетун Восьмой добрался до исходной позиции. Сперва со стен начали доноситься окрики, поначалу встревоженные, потом панические; а затем голем жахнул в ворота так, что никакого тарана не надо — стены вздрогнули, судя по взвизгу какой-то незадачливый оберегатель нырнул рыбкой с гребня. Разрозненные крики переросли в централизованный галдеж, кто-то пытался организоваться, кто-то требовал спасаться, один, кажется, рискнул воззвать к начальству, но ему тут же напихали полный рот варежек. Известное всякому служивому дело, если что-то происходит, то начальству лучше докладывать о результатах ликвидации, нежели призывать его на свою голову. Мимо по стене пробежал в сторону возмущения еще один стражник, волоча за собой неуклюже длинную алебарду. Ого, отметил Хастред, меры безопасности усилили в меру испорченности — раньше они вахту несли без алебард. Вообще-то без постоянной практики любое оружие больше обременяет, нежели усиливает, но попытка засчитана.
Чумп несся впереди, задавая темп слишком высокий, чтобы за ним можно было поспевать, но очевидно слухом контролировал последователей, так что время от времени приостанавливался, чтобы не дать им совсем отстать. Очевидно, беспокоил его близящийся рассвет. В обычном случае Чумп предпочитал действовать тихо и осмотрительно, сперва трижды просчитывая ближайший шаг, чтобы затем с уверенностью и без суеты прошмыгнуть мимо бредущего караульного, но такие фокусы хороши в надежной темноте. На спокойствие и безмятежность ими же и надлежит отвечать, дабы не привлекать к себе внимание, а вот когда вокруг суета и толкотня, лучший способ вписаться — и самому шустрить почем зря, авось сойдешь за своего и проскочишь невозбранно. Много нюансов у искусства быть незаметным.
- Я... - начал сипеть рыцарь, и Хастред машинально отвесил ему оплеуху по шлему. Не хватало еще разговоры разговаривать, когда и так легкие кузнечными мехами заходятся, да и какая ни на есть скрытность все же предполагается. Раньше надо было якать, пока не двинули, а еще лучше сперва добиться чего-нибудь, стать там маршалом или магистром ордена, как там нынче называются рыцарские предводители... ну, или с учетом выбранной стези хоть в знатные карбонарии пробиться, потом уже рот открывать.
От плюхи рыцарь не помер, зато, кажется, поумнел — сплошная польза, что бы там ни говорили эльфийские родители, которые все проблемы воспитания предпочитают решать переодеванием трудного чада в девчачий костюмчик. Или просто язык прикусил, но как итог — уверенно стал сходить за умного, даже спотыкаться затеял для вящей аутентичности. Но по счастью дела до него никому никакого не было, вся вечеринка разгоралась в районе центральных ворот, где под дружные подбадривающие вопли какие-то знатоки пытались прямо со стены применять против Плетуна арбалеты, а потом и свои длинные алебарды. Длился энтузиазм недолго, в криках проросло недоумение, разочарование, а потом и вовсе негативные эмоции. А голем снова и снова наподдал воротам, так что хруст дерева донесся даже до задворков мироздания — не очень понятно, ворота ли хрустели или големовы кулаки-колоды, но и то, и другое выглядело равно любопытными и многообещающими начинаниями.