Здесь, однако, голов по стенам не было, было с полдюжины столов в общем зале и дружелюбный потреск раскаленного камина. За одним столом увлеченно кропал что-то в толстой походной тетради бородач в берете. За другим двое очевидных по усталым глазам и выставленным на стол казенным шишакам войсковых уминали из мисок густой красный суп. А еще двое, которых определить книжник затруднился, разместились на могучей лавке из распиленного вдоль древесного ствола под стеной, рассупонились, сняв пояса, и уткнули носы в большой лист бумаги, очень напоминающий карту.
Что ж, это удачно зашли, будет кому Чумпа сориентировать на местности.
- Вечер в хату, - гулко брякнул книжник, припомнив сей затейливый оборот из славных времен путешествия по Уссуре.
- Часик в радость, - заученно откликнулся сбоку крепкий немолодой мужичина с густой бородой-лопатой, в длинной безрукавке и мягких чувяках, для путника непригодных, стало быть — здешний хозяин. Посетители откликнулись нестройным бубнежом, кроме писателя в берете — тот вовсе вскочил во фрунт и высокоразвито поклонился, не так чтоб глубоко или раболепно, а в самый аккурат. Ну вот, а говорили — далеко от цивилизации, дикие края, едят с топора и хорошо начищенные сковороды принимают за зеркало. Так и знал, что клевета и неправда, да уже по одной чернильнице-непроливайке можно судить, что сударь культурнее иного городского совета со всеми приданными секретарями и распорядителями.
- Обедать, ночевать? - буднично предложил хозяин, очевидно тоже составивший свое впечатление о вторженце и нимало не стушевавшийся, обнаружив в нем гоблина.
- Всего и побольше, - Хастред кивком обозначил камин, занимающий добрую половину задней стены зала. - Сапоги на просушку бы примостить до кучи.
- Дело понятное, - хозяин широким жестом дал добро. - Лошадей сами пристроили, или выслать паренька?
Хастред оглянулся на захлопнувшуюся за ним дверь. Отдать бы бразды беседы в лапы Чумпу, который мастер вести разговоры, но ущельник застрял где-то снаружи. Конечно, там ведь пара повозок, которые в отличие от лошади не лягнут копытом.
- Мы с другом пешком путешествуем, - признался книжник. - В лучших традициях обмена опытом с лесными кланами, мы это... из лесу вышли — был сильный мороз. Не такой уж сильный, вообще-то, но для заплутавших и с пути сбившихся все не сильно в радость.
Что-то, видимо, не то ляпнул, потому что взгляды окружающих вдруг проросли колючей подозрительностью. Хозяин чуть заметно приподнял бровь, обвел глазами гостей.
- Скажи-ка, мил человек, а Грам чей? - подал голос один из войсковых, нарочито мягко и безмятежно, но Хастред подобные подначки сам практиковал и мог бы поспорить, что руки служивых, невзначай сползшие под стол, уже тихонько подбираются к эфесам коротких мечей. Двое расхристанных с картой даже дыхание затаили, у них оружия заметно не было, но в кабацкой драке армейские дрыны только в тягость.
К счастью, ответ у Хастреда был, и только потом ему пришло в голову, что испрошали у него не истину, а сугубо его сторону. Но это потом, а в тот момент он проявил себя истинным апологетом и защитником фактологии, нимало не отвлекаясь на потенциальную выгоду, кою мог бы извлечь из искажения правды.
- История полуострова Грам долга и причудлива, побывал он в составе многих царств, ныне бесследно исчезнувших с лица Дримланда. Был и Пихалией, и Укурцией потоптан в свое время. В составе Империи был уссурийской волостью, император Китон Задоголовый его подарил Боковине, из коей сам родом был... при Железном бы попробовал!... Но это все пыльная история, к нынешней яви отношение имеет малое. Уж коли в недавнем времени возжелали грамчане сами к Уссуре возвернуться, а Уссура их приняла, то так тому и быть — Грам ныне уссурийский.
Хастред перевел дух, прикинул, все ли сказал; счел, что вышло как-то избыточно сухо и по-задротски, а потому добавил застенчиво: