Чумп присоединился к нему за столом, по пути окинув цепким взглядом и двоих с картой, и чернильного сударя, а войсковые его, кажется, не заинтересовали. Груду заемного железа (чудо, что еще не потерял и даже не продал по пути) с дребезгом свалил рядом с хастредовым вооружением, нюхнул борща и тоже одобрительно прищурился.
- Итак, - вполголоса резюмировал ущельник. - Это у нас, походу, уссурийская сторона. Я лично доволен. Тут нас, по крайней мере, не попытаются загрести и в строй загнать, а с той стороны стоило опасаться.
Хастред ответил маловнятным урчанием, перегружая борщ из миски в пасть. Струйки, норовящие избежать попадания в рот, грамотный гоблин со знанием дела перехватывал на своем лице куском хлеба и вообще был со всей очевидностью доволен жизнью.
- Эк тебя, - посочувствовал Чумп. - Ну, пожри, пожри, отведи душу, силы нам вскорости понадобятся.
Книжник сделал краткую паузу в покорении борща, довольно отдулся.
- Я вопрошаю — что за проблемы у некромантов с пушечным-то мясом? Или они уже и не некроманты? Поднимай себе скелетов да свежеубиенных зомбиев, зачем нужны живые — пугливые, необученные, жрать просящие...
Пожал плечами и снова уткнулся в миску, догадался сгорбиться над ней, дабы сократить маршрут ложки, и заработал ложкой словно киркой в дварфийском забое.
- Тоже интересовался, - ответствовал Чумп, стаскивая сапоги. - Оказывается, не так оно все и просто. Это только на наш непросвещенный взгляд нежить поднял и кум королю, пока не придут герои вроде нас и черепушки немертвым посшибают. Кстати, имей в виду, отбитая голова нежить не остановит — и скелет, и зомби суть создание подконтрольное, вроде куклы на ниточках, своя голова им без надобности.
- Урррк, - возразил Хастред поверх миски, потом подхватил и помахал ею хозяину, испрашивая добавки.
- Понимаю, - согласился Чумп. - Да, драугры мрут при отломанной башке, а также при иных серьезных повреждениях, но это потому, что драугры нежить автономная. Считай, как живые, только мертвые. А вот скелетов маг поднимает, а потом водит, как свору собак, на магическом поводке. Вы ж сами мне затирали про то, что всякое заклинание силу тянет из мага, вот и тут видать так же — больше, чем можешь контролировать, не поднять. К тому же, думаю, есть предел расстоянию, на котором контроль удается. Итого — армия нежити и по размерам вовсе не бесконечна, и требует самих некромантов в передних рядах. А поди затащи некроманта туда, где того гляди шальная стрела клюнет или вон вовсе наш анарал в боевой ярости выскочит. Получается, что даже некромантская армия — на бОльшую часть те же крестьяне, из-за плуга выдернутые и копьем наспех снаряженные.
- Так, увы, и есть, - подтвердил хозяин, подошедший наполнить хастредову миску. - Те, что самые отпетые, по кому петля да топор плачут — те там где-то, на самых безопасных задворках, не то в некромансии своей упражняются, не то делят промеж собой хозяйства, с которых мужичье в армию забрили. А биться нашим приходится со своим же вчерашним соседом, хорошо ежели не братом! Да только на них иной раз глядишь — вроде тот же, ан уже не тот; несколько лет тому вместе на свадьбе гуляли, а щаз он зубами скрежещет и все про уссурню на ножи бормочет.
- Ну а как иначе-то? - Хастред в нетерпении косился на миску, куда хозяин вываливал из котла новую порцию борща, но не преминул использовать перерыв для несения в массы просвещения. - Поставь над тобою особого человека, а лучше сразу двух, чтоб в две смены непрерывно бубнили тебе в ухо, что мол сыпь в свой борщ крысиный яд — год потерпишь, два сдюжишь, а на третий кроме яда ничего в голове не останется. А в некромансии как раз есть ритуалы, что позволяют нашептывание закрепить, на оскверненной земле его не один, а всяк слышать будет. Это ведь детский лепет — скелеты да зомби, не в них могущество некромантское, а в изламывании духа. Изобиженные призраки в уши шепчут, помрачают разум...