- А что ж тогда их заставляет руку прикладывать к нашей ситуации, щедро снабжая Боковину магией и вооружением?
- Дварфы, совершенно понятно. Эльфы не могут сосуществовать с дварфами в одном континууме. Кто-то из них у кого-то спер не то корову, не то корону, уже доподлинно не дознаешься, а легенды у тех и у других, понятное дело, сугубо в свою пользу. В итоге рожден непримиримый антагонизм. Сколь бы сил ни тратили те и другие на его придушение и усмирение, но однажды он таки вырвется на волю, и будет это такой замес, что небу станет жарко. Так что эльфы поддерживают свару промеж Уссурой и Боковиной только чтоб Уссуру ослабить, истощить, дабы не впряглась она за Китонию, когда эльфы наконец созреют на ту покуситься.
Чумп обернулся через плечо и почтил Хастреда задумчивым взором, словно никогда прежде не задумывался о таком раскладе. А может, и впрямь не задумывался. Чумп твердо знал свою грузоподъемность, а чтоб наживаться на международных политических игрищах, ее было куда как недостаточно — там ведь крадут не мешками, а подводами, галеонами и цельными подвалами.
- Разумное суждение, - поддакнул мэтр Ксандрий восторженно, из чего Хастред сделал вывод, что в образ таки попал. - Конечно же, дварфы наши первейшие друзья и союзники.
На этой ноте Хастред прыснул так заливисто, что даже лошадь тревожно заржала.
- Друзья? Ох, мэтр, это вы красиво загнули. Нету у дварфов друзей — может, ежели среди них прожить полжизни, и сойдете им за приятеля, но чтоб народами дружить? Оно им не надо. Союзниками, ежели надо — ежели, отметьте, ИМ надо — быть могут, ровно до того момента, как подвернется что-то получше. А там продадут, да что продадут — передарят, чтобы только под ногами отработанный материал не путался.
- Звучит, словно дварфов вы недолюбливаете!
- С чего бы? Дварфов люто обожаю, превосходный народ, один в один мы, гоблины, только без подавляющей придури, зато с беспорочной тягой к труду. Просто не полагаю нужным, если они мне симпатичны, лепить из них беспорочных ангелов. Познание обязано быть беспристрастным, мэтр, иначе это уже не познание, а опять-таки фантазия.
- На фантазии профита не сделаешь, - печально прокуковал Чумп с облучка.
- Ежели только не писать новеллы.
- Ну, тогда это должны быть какие-то очень забористые фантазии, и совсем не про дварфов. Разве что про семерых дварфов и королевскую дочку, которая под давлением обстоятельств к ним дочерью полка записалась. А они — тут придется погрешить против истины, но ведь все равно фантазия же? — заместо того, чтоб быть нормальными дварфами и грызть гранит на завтрак, к ней взялись проявлять нездоровый интерес этого самого фасона.
- Мой пресс-секретарь, - отрекомендовал его Хастред, - Он несет иногда такую пургу, я смотрю и думаю: чего он там рассказывает? Кто ему это поручил?
И испытал сильнейшее deja vu, хотя был совершенно уверен, что в такой неловкой ситуации ранее не бывал. А чумпову идею решил запомнить на всякий случай, мало ли какой авангардный театр проявит интерес к его пиесам. На одной-то болботне внимание зрителя не удержишь, а вот ежели разбавить живым и бодрым действием...
Мэтр же, лицом затуманившись, вновь поначеркал что-то в своей тетради, возможно тоже зафиксировал золотую пропорцию дварфов к королевским дочерям, такое ж не приведи боги забыть — будет муторно повторно высчитывать. И вернулся к своей тактике жалящих вопросов, изобличающей в нем полного дуропляса, потому что в подобных материях мнение случайного гоблина ценности не имеет. Если, к примеру, опытный ярл испрошает советов бывалого воина, не считаясь с чинами — в том бывает смысл, потому что ярл-то способен применить обретенное знание. Но народные потехи, когда собирается дурачье, до решений (и слава богам!) не допущенное и ну друг друга перекрикивать, чтоб царем горы побыть хоть минутку — не приближают ни к победе, ни к истине; единственным итогом подобного междусобойчика станет разве что ушат помоев, которым плесканут на иной день в особо загалдевшегося участника.
- Каково ж будет ваше мнение о развитии конфликта? С чем предстоит столкнуться нашим отважным воителям, сумеют ли превозмочь?