- Серьезно у вас тут все устроено, - похвалил Хастред. - Редко когда увидишь такую организацию.
- Это ж наш хлеб, - не без гордости ответствовал старший. - Нам-то чинов и медалей за выслугу не дадут, все приходится горбами отрабатывать. А захочешь до успеха дожить, быстро научишься нигде не халтурить.
Лагерь растянулся по лощине насколько хватало глаз. В один из поворотов уходило его ответвление, откуда доносились ржание и мощный дух конских яблок. В другом Хастред разглядел выгородки, чучела и отчаянно лупцующих их воинов. Если задрать голову, почти на каждой вершине ограждающих лагерь холмов можно было разглядеть по посту-засидке. И то разумно, при всей своей непредвзятости Хастред искренне полагал, что присматривать за такими беспорочными рыцарями, как чумпов приятель с каторги, лишним не будет. Самого его долгие годы удерживало от сотворение глупостей осознание, что в затылок ему пытливо поглядывает раскосый глаз с мерцающими в глубине жаркими искрами.
- Начинаю понимать, почему генералу здесь понравилось, - поделился книжник с Чумпом. Тот раздраженно закатил глаза.
- Хоть ты не проникайся. Сейчас тоже побежишь проситься в походные библиотекари?
- Не уверен, что им надо... или имперское образование и Вольный Корпус поразило? Но я себе, пожалуй, могу представить порт приписки более интересный. А чем еще прельщать старого вояку, как не идеальным воинством, нацеленным на победу, а не маневры, отчеты да колесничный биатлон для хозяйской потехи?
Старший патруля дошел до большого шатра, сделал знак ждать его здесь и нырнул под полог. Чумп проводил его рассеяным взглядом.
- Ну, чем прельщать... Я надеялся, что вот это вот все — дорога под ногами, гулкое эхо под сводами пещер, трепет от предвкушения успеха. Если подраться невтерпеж, а я лично никогда не понимал этой радости, всегда можно вместо окольной тропинки поехать главным трактом, желательно ночью и сокрыв меч под полой — рано или поздно нарвешься.
- Не похоже на сферу генераловых интересов. Ты ж пойми, есть разница между дракой и боем, хотя я сам особо не понимаю, в чем она. А война, она вовсе как турнир по архонту, битва за битвой, партия за партией, «этот день мы приближали, как могли». Хоть и бывают бойцы, как генерал, крепче крепкого, но все же и на него может сыскаться управа даже в строю, не говоря уже о шальном валуне из баллисты. Разве не от этого у истинных воинов кровь вскипает? Каждая битва — вызов судьбе, каждый шаг — шаг в бессмертие, каждый взмах...
- Оставь, - отмахнулся Чумп. - Даже не привстал. Впрочем, верю как родному, что каждому свое. Иные вон пошли — полцарства за суповой набор с подогревом.
- Не всем же достается уютная каторга с колоритными джентльменами, - надулся Хастред. - Я по молодости, помнится, большое получал удовольствие, таскаясь по дорогам и под этими... гулкими сводами. Но в ту пору у меня коленки не хрустели и я наивно позволял себе обойтись без двухпудовой одежки, не задумываясь, что сильно рискую при этом.
Тут, надо признать, Хастред ничуть не погрешил против правды — о пользе от доспеха он задумался во время похода с гивингами на Кранцию. Ближнего боя кранцузы, само собой, не выдерживали, но вот их манера издалека пускать стрелы, сознательно вымоченные в нечистотах, была очень раздражающей и наносила большой урон. Даже неглубокие раны, оставленные на полуголых торсах гивингов, быстро воспалялись и выводили из строя бугаев, которых нипочем не взяли бы клинки. В литературных историях подобную неприятность часто оставляют за кадром; стрела, не убившая персонажа сразу, приравнивается к вовсе не попавшей, в самом крайнем случае пару сцен персонаж щеголяет модной повязочкой. Но Хастред, зная разницу промеж литературой и жизнью, подобных экспериментов на себе решил не ставить и с тех пор старался не пускаться в путь без бронешкурки. Даже на Черном континенте, где жара стояла как в печи, а хитропнёвые деревья поворачивали листья ребром, чтобы не давать тени, он мужественно щеголял в орочьем тегиляе. А у дварфов, обожающих ремесленные челленджи, заказал себе по собственному эскизу бахтерец в традиционном драконарском стиле (который не пережил энтузиазма гримлоков, но жизнь хозяину спас). С ростом осторожности путешествия сделались более обременительными, а это не могло не сказаться на их привлекательности, длине дневного пробега и затратах на пенный охладитель на каждом перегоне.