— Я вас слушаю, — откликнулся майор.
Алексей протянул удостоверение личности.
— Осташко? Алексей? Слышал, слышал. Василий рассказывал о вас, ждет… Семенов, где он сейчас?
— На взлетной, товарищ майор.
— А подменить?
— Сейчас некем. Может быть, часа через два, когда вернется Пархоменко…
— Да не загорать же капитану два часа…
Майор смекалистым, настороженным взглядом окинул Алексея, казалось, ощупал этим взглядом его карманы и свисавшую набок полевую сумку. Осташко, догадавшись, чем вызвана эта настороженность, улыбнулся.
— Насчет этого не опасайтесь, товарищ майор… Хотя и следовало бы, но с собой ничего не захватил. Выпьем по такому случаю попозже…
Улыбнулся и замполит:
— С собой захватывать и не надо было. Мы, летчики, не нищие… Только всему свое время. Ладно, Семенов, отведи товарища к взлетной.
Василий узнал брата издалека, вскочил с травы и, не отходя от самолета, замахал руками, завопил на весь аэродром:
— Алешка!
Обнимались, хлопали друг друга по плечам, снова обнимались.
— Перехитрили-таки мудрецов?.. Согрешили?.. Сразу нашел?
— Помогла Мадонна…
— Вот бабка и оказалась полезной. А я все боялся: вдруг ты на Седлец пойдешь? Поэтому на этот перекресток и намекал… Думаю, лишь бы ты на это шоссе выбрался, а тут уже локтем подать…
— Да, нас, пехоту, найти потрудней…
— А мы на виду… Тут уж нас «хейнкели» два раза навещали. Разыскали, сукины сыны… А родной брат неужели, думаю, начнет петлять?
Не виделись пять лет — и каких! Война обкатала и словно бы сравняла братьев — старшего и младшего. У Василия, младшего, рано располневшего на материнских блинчиках и оладушках, увальня и лежебоки, она, казалось, отобрала все лишнее. И округлость щек, и полноту фигуры, грозившую перейти в преждевременную тучность, и свойственную ранее неспешность движений. Он стал поджарым, продубленным и, ладно обтянутый комбинезоном, явно довольный собой, влюбленно смотрел на Алексея, который к прежней худобе и костлявости за эти годы нарастил мышц, мускулов, без каких трудно пехотинцу… А глаза у обоих были материнские — это всегда признавал даже Игнат Кузьмич, — большие, сиявшие синевой с легкой поволокой.
— Куда же девалась твоя величавая медлительность? — улыбнулся Алексей, вспомнив давнее. Однажды в Нагоровке, слушая репортаж о воздушном параде на Тушинском аэродроме, Василий при словах диктора о проплывающих с величавой медлительностью бомбардировщиках самодовольно заявил, что ему суждено быть призванным в авиацию. Так оно и получилось… И сейчас, тоже вспомнив это, давнее, Василий захохотал:
— Порастерял, порастерял после Эмильчино… Какая, к черту, величавость, коль она медлительна?! Скорость, Алеша, скорость и огонь — вот главное. Эх, Нагоровка, Нагоровка, далеко ты осталась… А ведь я, Алеша, не один раз там бывал!
Алексей недоверчиво посмотрел на брата.
— Не веришь? Летал… бомбил… Это же я сейчас на истребителе, а тогда служил в полку дальнего действия… Правда, ночью увидеть многое не пришлось. Да и бомбил, конечно, не город, а станцию. Ну а мне там, сам понимаешь, дай для начала хоть какой-либо ориентир, а уж на цель выйду… Должен признаться, здорово вот тут, в сердце, щемило… А вдруг промахнусь… да по своим? Кинул однажды две сотки и на твой парк, там у них на стадионе зенитки стояли. Разлетелись все твои павильоны и беседки, вот вернемся домой, проверишь качество работы. Небось еще не успели засыпать…
Василий придвинулся к Алексею, положил руку на его плечо и, по-ребячески просительно заглядывая в его глаза, воскликнул:
— А скоро вернемся, Алеша, а? Как по-твоему?
— Тебе сверху видней…
— Ну, вверху-то мы сейчас хозяева… Крылышки правильные… Над Берлином я еще, понятно, не был, а до Одера долетал… Теперь не то, что на Дону, да и под Орлом еще прижимали нас… Два раза пришлось с парашютом выбрасываться… Счастье, что к своим… Так что сверху можно и ошибиться… Я тебя про общее наше положение спрашиваю…
— Скоро, раз мы здесь с тобой встретились…
— Да, встретились, ведь я два года, как и ты, ничего о своих не знал. Да хоть и сейчас… Светланку я так еще не видел…
Василий, не договорив, вскочил: в дальнем углу поля взлетела и плавно стала опадать малиновая ракета.
— Ты смотри мне, Алешка, не вздумай уйти, — выкрикнул Василий на бегу. — Жди тут… Я быстро…
Он пообещал это так, будто его вызывали в штаб или к телефону, а не на старт. Вцепился в край борта, подтянулся, прыгнул на сиденье. Торопливо надел шлемофон и погрозил Алексею кулаком: не подведи, мол, жди!..