Дождавшись моего кивка, Айвери опустился рядом с Люком — так он сам назвал своего братца, чтобы язык не ломать. Поправил съехавшие очки, попутно починил магией треснувшие в нескольких местах линзы. Тяжело, со всхлипом вдохнул вечно холодный северный воздух…
Спустя десять секунд Кастор снова оказался на ногах. Невозмутимый и ни на кого не глядящий.
— Забирайте, — стараюсь говорить как ни в чём не бывало. — Только не потеряйте на полпути, а то с вас ведь станется!
— Не волнуйся, командир, — с ехидцей заверил Акс. — Не потеряю.
Я проводил взглядом удаляющуюся подальше от леса троицу. К губам прилипла корявая ухмылка, но на душе грифоны скреблись. Ну, гарпии как минимум. Рино лениво приподнял голову, глядя на меня совсем по-человечьи и явственно так этим взглядом вопрошая: «На кой хрен ты тут траур развел?»
— Да если бы я сам знал, — огрызаюсь, вертя в пальцах машинально откуда-то призванный метательный нож. — Можешь считать меня свихнувшимся на чести сентиментальным идиотом… Бездна, до чего жалко звучит-то.
В чуть светящихся желтых глазах мелькнула откровенная издевка. Понял наверняка, что я вовсе не в качестве гробовщика тут остался.
— Усохни, псина! — рявкнул с еще большей досадой. — Проваливай уже к своей лисице! Заполучит тебя в постель — так хоть стервить пару дней не будет, вся стая вздохнет спокойно.
Норов у его жены — то еще наказание. Но Рино лишь зажмурился и ткнулся необъятной мордой в сложенные перед собой лапы. Насколько знаком с повадками оборотней, это что-то вроде «ржу не могу». Я тоже засмеялся — не слишком-то весело, правда.
Люк, кажется, скоро придет в себя; не мудрствуя, когтем выцарапываю руны парализующего заклятья прямо у него на руке. Лихорадочно пытаюсь вспомнить, есть ли дома успокоительное и снотворное… почему такое чувство, что всё имеющееся у нас успокоительное начинается бутылкой гномьего самогона, да ею же и заканчивается? Андрэ в такие моменты жутко не хватает, он же у нас целитель по специализации.
— Да, волчара… Чертовски я рад, что у меня нет малолетних придурочных братьев.
Сказал — и вспомнил, что у меня есть Ника, с поправкой на пол вполне подходящая на эту роль. Настроение испортилось вконец, а Рино снова принялся прятать морду. Смешно ему, видите ли.
Изловив первого из четырех Наследников, совсем не чувствую себя победителем. Скорее, кругом проигравшим. Разыскать ключи от Хаоса — вовсе не то, чего лично мне хотелось бы. Но и в этом деле мне сопутствует везение.
— Незаслуженное везение, — бормочу вполголоса, заставив Рино недоуменно склонить голову. Пальцы сами собой стиснулись на правом запястье, теребя перо, короткой цепочкой соединенное с медной пряжкой браслета.
Вот уже больше десяти лет прошло с тех пор, как мне незаслуженно повезло. Но это — вовсе не та история, которую хочется рассказывать.
====== Глава 6 ======
Утро застало меня не понять где, а встретило не будильником, но странным рокочущим звуком. Отрадно, что Блэйд так обломался, но попасть домой мне вчера явно не светило. Я сломя голову неслась по неровным дорогам Тоноры, пока не влипла в нечто, напоминающее многослойную магическую преграду. Вывод очевиден — вытащить меня оттуда вытащили, а затем куда-то уволокли. По ощущениям…
Бездна! По ощущениям я явно нахожусь в своей звериной трансформе! Да, такой вот дар сомнительный, частичное оборотничество. Рысь мне подходит: мелкая, злобная лесная кошка со смешным куцым хвостиком. Кто-то — видимо, счастливый обладатель спального места, — наглаживает эту злобную котейку, как будто у него конечность лишняя. А котейка, то есть я… я…
Мурлыкаю. Позорище-то какое!
Зарычала — машинально, не открывая глаз. Рука — по ощущениям легкая, костлявая, — на миг замерла.
— Ты порычи мне тут еще, — сказал незнакомец. Нет, незнакомка. Голос низкий, грудной, но определенно женский. В нём звучит нечто такое, отчего моя рысь — вполне себе злобный хищник! — притихла и прикинулась комнатной живностью. Как-то не возникло сомнений, что мы (и я, и рысь) для этой особы не опаснее трехмесячного котенка.
— Хорошая киса. Так просыпаемся или как? — в тоне незнакомки явственно слышалась насмешка. Недовольно фыркнув, я перекатилась на другой бок и уставилась на нее. Вместо порожденной богатым воображением представительной дамы узрела девушку, на вид чуть старше меня. Худощавая, жилистая, с длинными черными волосами и очень бледной кожей. Глаза прикрыты с нарочитой безмятежностью; густые ресницы чуть подрагивают, будто во сне.
— Не сплю, а медитирую.
Я опасливо поджала уши. Телепатка?
— Снова-здорово! Вечно приходится объяснять, кто в семье телепат!
Второй голос оказался звонким и мужским, но жутко напоминающим первый. Подумав, что хватит разлеживаться черт-те где, я вскочила на все четыре лапы (тот еще фокус, когда топчешься по мягкой постели) и повернулась к двери. Но в этом не было нужды: на другую сторону необъятной кровати рухнул парень. Черноволосый, худощавый, бледный… я, должно быть, выглядела по-дурацки, мотая башкой влево-вправо. Бездна, да они же одинаковые!
— Ложь и клевета, — прозвучало в два голоса; не сговариваясь, они пододвинулись ближе друг к другу, потеснив меня с обеих сторон. Я плюхнулась на зад, нервно подергивая коротким рысьим хвостом. Да, пожалуй, девчонку от парня отличить несложно, но сходство всё равно пугающее. Тонкие лица с совершенно одинаковыми жесткими чертами: высокие скулы, острый подбородок, орлиный нос. Картину немного смягчают капризные яркие рты и большие лучистые глаза. На первый взгляд — суровые, высокомерные лица чистокровных северян, но есть в них что-то такое… неправильно-экзотическое. Возможно, изящная тонкость кости и продолговатый, будто лисий разрез глаз?
Отличия нашлось всего два: глаза девушки — зеленые и холодные, мерцают дробными осколками золота. А вот у ее брата наоборот — теплые, зеленовато-желтые. И волосы скорее темно-русые, в синеву не отливают, неровно обкромсаны до плеч и торчат на макушке живописными вихрами. А еще улыбка приятная, озорная… хотя она уже не так мне нравится, это ведь надо мной ржут без зазрения совести.
— Не вздумай на меня кидаться, — сквозь смех проговорил парень, — я ж не виноват, что ты без ментальных щитов разгуливаешь!
Щиты были! Еще бы Дара мне позволила без них разгуливать.
— Щитов нет. Обвалились, видимо, когда ты загремела в разрыв пространства. Неужели сама не чувствуешь?
— Разумеется, она не чувствует, — лениво сощурилась его сестрица. — Ты взгляни моими глазами, в каком состоянии ее магия.
Она что, видит магию? Одно дело — ауры, но магия? Насколько мне известно, так могут только заклинатели, и то не все.
— Да превратись в человека наконец! Или тебе нравится, что Рик пасется в твоей голове безвылазно?
И правда… Спрыгнув с кровати, я сосредоточилась на обратной трансформации. И призыве заранее заготовленной на такие случаи одежды — она, увы, сама по себе появиться никак не могла. Вот будет неловко, если не сработает! Да нет, со сменой обличья и всем сопутствующим у меня проблем с раннего детства не возникало. И то утешение…
И вот я стою во всём своем низкорослом потрепанном великолепии, на каком-то старом чердаке, а с огромной кровати на меня взирают некие неприлично похожие личности. Близнецы, тут и спрашивать не обязательно. Даже одеты одинаково. И правая бровь у обоих убийственно так вскинута, а головы склонены на левое плечо.
Ну, сейчас начнется. «Девочка, а сколько тебе лет?»
— Да, ты уж прости, но… девочка, а сколько тебе лет? — чуть оторопело поинтересовался парень. Рик, так его назвала сестра.
— Вот ведь Бездна… Двадцать мне! — сердито рявкнула я, накинув лишние полгода для большей внушительности.
— А врать нехорошо, — это девица тянет нарочито меланхолично.
— Сколько ей дашь, Рес? — еще и ухмыляется, гад такой.
— Лет восемнадцать. Больше пятнадцати, меньше двадцати. — Тут я, наверное, удивилась не меньше Рика. — Какие, к Бездне, двенадцать, Рики?! На ауру смотри, сказала же!