— Это не твоя вина… не бери в голову. Лучше скажи вот что: на тебя напал тот Блэйд, о котором я думаю? Наглый глазастый вампиреныш с девчоночьими кудряшками?
— Да, — кивнула, тут же позабыв про все ее странности. — Он самый. Ты его знаешь?
— Угу. Что важнее, я знаю его брата.
Задумчиво кусаю губу. Эта девушка живет на скрытом магией чердаке, будто скрывается от кого-то, и осведомлена едва ли не обо всём, что творится в Империи; говорит совершенно провокационные вещи и вдобавок знакома с самим Бражником… всё это характеризует отнюдь не добропорядочную личность. Боги, ну почему я никогда не знакомлюсь с приличными людьми? С ними, конечно, было бы скучно до жути, но с моими друзьями порой даже слишком весело.
— Он что-нибудь говорил по поводу того, на кой черт ему захотелось познакомить тебя с тетушкой Хель?
— Говорил, как же! — я закатила глаза. — Мол, ищут меня жрецы Хаоса, дабы с моей помощью открыть чего-то там…
— Проболтался, значит. — Рес недовольно цокнула языком. — Вот ведь… трепло.
— Да это всё вампирские заморочки с убийствами, я тебе говорю, — возразил ее брат. — Не то чтобы его на разговоры с добычей потянуло просто так.
— Так это правда? — недоверчиво переспрашиваю. — То, что он мне говорил.
— Об этом поболтаем в другой раз. — Рик больше не пытался изображать энтузиазм. — В другой раз, Ника! В двух словах не объяснишь, а тебе на сегодня хватит пищи для размышлений.
— А если я не доживу до следующего раза?! Очень уж хочется знать, за что меня могут прибить при встрече!
Да, знаю, веду себя как капризный ребенок. Но ведь обидно, когда такой важный разговор откладывают под предлогом «долгая история»!
— Не прибьют! Вопрос в том, веришь ты нам или нет.
— Допустим, — после секундной заминки бурчу, всё еще дуясь.
Меня одарили холодно-снисходительным взглядом (в комплекте с выразительно вздернутой бровью, разумеется).
— Тогда допустим, с Бражником я поговорю, а что до остальных… Рик?
— Не проблема, — он отмахнулся. — Достаточно создать видимость того, что наш воробей под защитой влиятельной фамилии. Только вот…
— Не проблема тоже.
Рик только руками развел. Я уже в который раз за день по-дурацки вытаращилась на близнецов. Речи их по убедительности звучат примерно как: «Не проблема, достаточно создать видимость того, что наш воробей — архимаг».
— Выбора у меня, думаю, нет… Вот только один вопрос: почему вы вдруг решили меня защищать?
Ответом мне снова стало:
— Потому что можем.
Это их «потому что можем» никак не укладывается в рамки моих представлений о темных.
— Вы какие-то неправильные темные! — воскликнула почти жалобно, хватаясь за голову. — Вам же с этого нет никакой выгоды!
— Нет, само собой, — не стал спорить Рик. — Какая с такого воробышка выгода… У тебя есть друзья среди темных, как понимаю?
— Ну.
— И что же, они сделают для тебя что-то только ради собственной выгоды?
— Хм… нет.
— Если не ради выгоды, тогда зачем? — откровенно забавляясь, вклинилась Рес.
— Затем, что я их друг, — сообразила я, к чему они клонят. — Но вы ведь не мои друзья…
— Почему это?! Какое вероломство!
— Да-да, за такие слова в приличном обществе и поколотить могут!
Улыбаются они так, что желание спорить пропадает напрочь. Ладно, туда ему и дорога, желанию тому.
Спал на редкость отвратительно, зато долго. Ближе к ночи меня растолкала Дара и поведала, что на кухне при должном усердии отыщется еда, а со своим новым питомцем я при желании могу поиграть в соседней комнате. Вот ведь язва.
Есть не хочется, у вампиров с аппетитом скверно. А Люка я обнаружил уже приведенным в чувство и сидящим на краю постели. В комнате, до этого нежилой, наведен относительный порядок — големы у Дары выходят паршивенько, но на простейшие работы по дому вполне хватает. Иногда еще за наведение чистоты берется Ника, призывая проклятых темных проявить сознательность и ругаясь в процессе нехорошими словами. Я обычно сознательность не проявляю, а знай себе глумливо фыркаю да угрожаю вымыть девчонке рот с мылом. И плевать, угу, что большую часть похабщины белобрысая мелочь подцепила именно от меня.
— Где Кастор? — первый его вопрос чертовски предсказуем. Серые глаза, испещренные сеткой лопнувших сосудов, выжидательно смотрят из-за стекол очков.
Провальное, болезненное такое ожидание. Болезненное для него и — совсем немного, ну, — для меня. Ответить сложно, даже с учетом того, что ответ Люку в глубине души и так известен.
— Он мертв.
Да, мертв. И это я убил его, свернув шею, будто куренку, а теперь пытаюсь делать вид, что нисколько себе из-за этого не противен. Темному ведь не должно быть стыдно из-за глупости навроде хладного трупа? Не первого трупа, не десятого… и не сотого даже. Ради всех богов Асгарда, я в Гильдии убийц уже почти тридцать лет!
Всех попросту не упомнить. После первой сотни сбиваешься со счета и не запоминаешь ни имен, ни причин. Разве что лица, да и те лишь изредка всплывают со дна кровавых рек, окутанные маревом очередного ночного кошмара.
Конечно, мне всё равно. Конечно, мне не страшно…
…конечно, я тупой сентиментальный лжец.
— Он мертв, Люк! — повторяю с нажимом, почти ожесточенно. — И тебе придется как-то с этим жить.
— Это не тебе решать! — проговорил Люк, смотря на меня пустым, бессмысленным взглядом. Я упрямо отвечаю на этот взгляд, хотя вижу перед собой не Люка, а его брата, сломавшегося и потерявшего всякую решимость; покорно, будто овца на заклание, идущего к алтарю первородных сил следом за подонком Стини. А тот только и рад услужить так называемой госпоже.
Мы с благородным эролом Эссельна ненавидим друг друга почти тридцать долбаных лет. Ненавидим так долго и крепко, что без злобных перебранок уже и жизни не смыслим. Да и потом, при нашем взаимном презрении мы остаемся друг для друга достойными противниками. В мастерстве мы примерно равны, хотя вслух я этого никогда не признал бы. Разница в том, что Эссельна — мерзкая столичная принцесска, а я — приграничный отморозок, с малых лет натасканный на выживание. Стефану не приходилось когтями и зубами выгрызать себе лишний день жизни; две трети его «великих битв» были тренировочными схватками до первой крови. Он тащится на голой технике: этого с лихвой хватает на стычки с гвардейцами, но отправь Стефана на Квартальные Бои или ежегодный Имперский Рагнарёк — и он срежется через одну-две схватки. Надо отдать должное, Стефан и не рвется. Первое — ниже его достоинства, а второе — ну, Рагнарёк неспроста получил свое название. Чего стоит только дуэльная неделя перед началом турнира…
— Извини, парень, но здесь живут темные. — Я пожал плечами, решив отложить до лучших времен мысли о великих битвах и ничтожности Стини. — Тут кто в бубен всем настучал, тому и решать. Смекаешь?
Люк никак не отреагировал на издевку, продолжая таращиться немигающим взглядом в пустоту.
— Убей меня, темный, — проговорил он едва слышно. — Добей меня. Я и так наполовину мертв. Нет, даже больше, чем наполовину…
Мертвые таких пафосных речей не толкают, они вообще приятно молчаливы. Без лишних проволочек я хлестнул его по морде разок — несильно, хотя «несильно» у нечисти несколько отличается от человеческого. Да, переборщил… из рассеченного уголка рта потекла кровь. Задерживаю дыхание, но по нервам уже вдарил знакомый металлический запах.
— Облезешь, очкарик. Смерть тоже заслужить надо.
— Мой брат ее ничем не заслужил! — в голосе Айвери наконец прорезались какие-никакие эмоции. — Слышишь?! Не заслужил!
— Это ты так считаешь. И даже я, допустим, так считаю. А вот жрецы Хаоса полагают, что брат твой был удостоен чести помереть на их алтаре.
— Ты мог бы отпустить Кастора и дать нам уйти!
Я покачал головой и, сдвинув в сторону широкий браслет, продемонстрировал изуродованное Звездой Хаоса запястье.