Да, об оружии могу трепаться без передыху. «И что это за маг? Одни железки на уме, будто человечишка какой», — цедит обычно эрол Сенмар с недовольством. Я только плечами пожимаю, не возражая: боевой магией в свое время увлекался, но все остальное в основном вызывало судорожные зевки. Физические нагрузки как-то приятнее и привычнее, да и не требуют корпения над книжками. Вот уж что мне и вправду не по силам, усидчивости никакой.
А Сенмар так или иначе найдет, к чему придраться. Оно и понятно: ушлый старикан в глубине души знает, что я — одно из главных препятствий на пути его драгоценного племянничка. Первый меч — командир Легионов Хаоса. Выше меня только верховные жрецы во главе с Аникамом. Само собой, Стини не светит в обозримом будущем заполучить звание Первого. Вот Сенмар и бесится.
Здорово доставали меня его придирки до какого-то момента… А сейчас лишь головой качаю да фыркаю себе под нос — я давно уже не адепт, что мне их со Стини зубоскальство? Пусть себе скалятся, а я тем временем напомню себе, что все умрут, а я-то останусь.
Я останусь.
Предсказуемо раскидал всех по плацу, но понадобилось для этого порядком больше двух минут.
— Неплохо, — оглядел покоцанных и грязных, но в общем и целом невредимых адептов, — даже в лазарет некого отправить. Вы меня почти удивили!
— Тебе б самому подлечиться, командир, — хмыкнул Марти. Они с Аксом чем-то напоминают братьев — оба шустрые, острые на язык и обманчиво хлипкие на вид.
— Ты не за моей, ты за своей шкурой следи, — я рассеянно мазнул тыльной стороной ладони по скуле, чувствуя выпуклость зарубцевавшейся раны и шероховатость уже почти и не липкой кровавой корочки. Тут же без перехода рявкнул:
— Это всех касается! Сколько можно повторять: в реальном бою у вас не будет времени следить друг за другом! Не надо смотреть, кто что делает! Вы не тест по ритуалогии скатываете! Всё ваше драгоценное внимание, девочки, должно быть направлено на мою скромную персону! Я понятно изъясняюсь?
— Придумал бы что-нибудь оригинальнее «девочек», командир, — ехидно посоветовала Сион, единственная девчонка в декурии. — А то что-то как-то не колышет.
— Допросишься ведь, — прищурился я. — Я одного не понял: сколько ж рубить-то можно? Так еще б рубили здорово, а то я чуть не уснул; будто вас только и научили, что вертикальным нисходящим да диагональным справа налево! С какого рогатого так расслабились? Позорить меня вздумали, дровосеки хреновы?! На общем фоне один Акс на что-то годится — хоть защиту пробил…
Остальные покосились на лопающегося от гордости Акса с ревнивым раздражением. Любимчик, мол. Ну, может, и любимчик, а получает по ушам наравне со всеми, так что совесть моя чиста (да один бес моя совесть идеально чиста, я ж ей толком и не пользуюсь).
— Аксель, спустись на грешную землю. Неплох ты только с легкими клинками, а «ублюдком» машешь так, что мне хочется поплакать и вручить тебе полено!
Акс тут же сдулся, а остальные заржали, видимо, радуясь торжеству вселенской справедливости. Наивные! Жизнь несправедлива чуть меньше, чем полностью.
— Вам смешно, господа хорошие? — интересуюсь ласковым голосом, от которого все испуганно вытянулись по струнке. — Вечерком советую потренироваться самим — завтра не буду изображать тренировочный столб, а действительно выколочу из вас пыль. И да, насчет полумеча… я кому манекены заклинал? Работайте!
— Как же, пробьешь эдак щит, — пробурчала Сион. — Сам-то пробовал?
Опять со мной спорит. Вот ведь оторва! Тем не менее, характером она мне и приглянулась — за красивые глазки девчонку учить не взялся бы. Ибо девчонки вырастают, хорошеют и тогда с остальными адептами проблем до Бездны — не тренировки, а брачные игрища. Сион, впрочем, свирепее и способнее многих парней будет, уж тут ничего не попишешь.
— Пробовал, пробьешь. Если не будешь теорию магии прогуливать. — Умалчиваю о том, что сам ее когда-то прогуливал. — И филонить на практике! Эти хваленые щиты разваливаются после одного-двух ударов средней силы. Магически усиленным полумечом можно прицельно угрохать архимага, так как сила удара увеличивается. А это значит, что ниже третьего уровня щиты таранить — только магию изводить, и так ведь развалится! Короче, вся теория сводится к тому, что щит — фигня. Тебе всё ясно? — медленно склоняю голову набок. — Не слышу, адепт Сион!
Сион исподлобья зыркнула на меня темными глазами-плошками, но в итоге неохотно пробормотала: «Кристально ясно, господин ментор. Щит — фигня». Сенмар услышал бы — долго разорялся бы на тему того, какой я бескультурный и непедагогичный. Но я — какая жалость! — давным-давно возложил на его авторитетное мнение небезызвестный измерительный прибор. Потому что щит — фигня. И всё тут.
— Ладно, детки, — я махнул рукой, — задолбали. Цензурные выражения у меня кончились, так что валите с глаз долой!
Адепты понуро побрели в сторону корпусов, явно стыдясь своей непутевости. Я довольно усмехнулся — правильно, пусть помучаются. Топтать юное ранимое самолюбие — метод покруче тренировок до седьмого пота, потому что никто не может гонять тебя по плацу лучше, чем ты сам. Главное — дать при надобности пинка в нужном направлении.
На толковых преподах жрецы Хаоса сэкономили; преподают более-менее опвытные воины. У каждого из Десятки и кадрового резерва находится на попечении как минимум одна декурия адептов, притом мы лично отбираем себе головную боль в количестве десяти разгильдяев, наблюдая за общими тренировками. По крайней мере, до какого-то момента я считал их именно головной болью; последние годы — ощущаю привязанность, ответственность и желание воспитать достойных воинов, которыми смогу гордиться. И горжусь же: треть всех моих учеников попадает в кадровый резерв. У Стефана результат порядком хуже, что дает ему лишний повод погрызть локти, а мне — напустить на физиономию побольше самодовольства.
Да только я вовсе не желаю им такой жизни, какой живу сам. Больше скажу — им придется хуже, чем мне, отгрызшему себе какой-никакой кусок независимости. Но я ничего не мог сделать, кроме как готовить этих безмозглых, еще не осознавших своей беды ребят к постоянной игре на выживание с мечом наперевес, которой в юности, кажется, даже наслаждаешься. И — к чему лукавить-то? — от которой быстро устаешь, стоит только повзрослеть и нажить себе какое-то подобие мозгов.
От таких мыслей чувствую себя безнадежно стареющим, хотя по меркам магов я в принципе еще сопляк, да и среди людишек сорок восемь — далеко не старость. Вся штука в том, что я не то чтобы сильно повзрослел. Просто изменился.
Да, изменился. Получив звание, отучив первую декурию? Возможно, в какой-то мере. Попав в десятку, убив Ворона, став Первым? Именно убийство Ворона стало катарсисом, однозначно.
Угу, и слово «катарсис» мне тоже известно. Спасибо парочке невероятнейших зануд, с которыми бок о бок обитаю вот уже чуть ли не два десятка лет.
Прямолинейна, как она сама, трогательно-застенчива и крайне любознательна. При одном взгляде на девчонку Рес чувствовала тепло в груди, какое до сего дня вызывал лишь непутевый братец, и позыв снисходительно улыбнуться.
…а еще наивна, мягкосердечна и раздражающе беззащитна. При мысли о ханже-инквизиторше, едва не погубившей Нику, в руках Рес норовило материализоваться оружие, а лоб начинал неприятно зудеть. Их собственный наставник сказал как-то, что ответственность за юного даэро — вещь похуже вассальной клятвы. К тому же Рес саму едва не погубили, когда она была слишком маленькой и слабой, чтобы понять это и дать отпор. Или же «едва» здесь не к месту?..
— Рес, ты не устала? — озабоченно поинтересовался предмет ее раздумий своим невысоким, слабым голоском. — Столько со мной провозилась, магии извела…
— Прекращай, — перебила Рес чуть резче, чем хотела. — Магии у меня куча, а снисходительности гораздо меньше. Так что сиди смирно и не говори ерунды.