Да понимаю я, лучше было бы делать вид, что всё в порядке. Но разве можно выкинуть из головы такое? Чем ближе роковая дата, тем чаще начинаю травить себе душу. Стараюсь думать об этом меньше, а получается, конечно же, наоборот.
Не думай о злобном драконе. Оно самое.
— Я умру, — просто сказала я. — Это непреложная истина, как и то, что нельзя в одиночку победить легион. Нельзя, Лекс! Декурию или даже турму, но не легион! Есть вещи, которых ты не сможешь изменить, и есть подходящее случаю слово — «не-воз-мож-но»!
Он посмотрел на меня взглядом зверя — еще не загнанного, но подраненного и обессилевшего. Но в итоге по обе стороны упрямо сжатого рта залегли складки, и Лекс решительно толкнул дверь в свою комнату. Под его взглядом трусливо лязгнула оконная рама.
— Твою ж мать! — выругалась, перепугавшись в первый миг, когда он перемахнул через подоконник. Уже метнувшись к окну, напомнила себе, что этому кровопийце со второго этажа прыгать не опаснее, чем с табуретки.
— И кто из нас истеричка?! Александр!!!
— Вернусь поздно, не жди! — проорал Гро в ответ, даже не оборачиваясь. Я некоторое время сверлила свирепым взглядом его удаляющуюся спину, жалея о невозможности запустить боевым заклятьем. Душу бы хоть отвела, этот кровопийца всё равно живучий до омерзения.
*
Закончив, Рес поспешила убраться куда подальше: Блэйд, оживая на глазах, привычно тянул ручонки к ее тощим коленям и убеждал, что он и Рес созданы друг для друга. Калечить потрепанного некромантом вампира было как-то неловко; не получая должного отпора, тот наглел больше обычного.
Блэйда Рес не воспринимала, пусть даже в качестве разового развлечения. Они почти ровесники, но даже простому общению между ними мешала огромная эмоциональная пропасть. Рес старалась в любой ситуации оставаться разумной и холодной, Блэйд же инфантилен до омерзения. Богатенький сопляк, испорченный слепой любовью семьи, попущением старшего брата и вампирскими силами. Руки порой так и тянулись свернуть набок его хорошенький чуть вздернутый нос, чтобы горе-преемник Бражника поменьше кривлялся и порол чушь.
«Я ему просто завидую, — неохотно признала Рес. — Тоже хочу быть инфантильной кривлякой. Или по крайней мере хорошенькой».
Так оно и есть, если вдуматься. Рес слишком рано повзрослела, ей слишком часто бывало тошно от самой себя. И, уж конечно, она никогда не была хорошенькой.
«…совсем не похожа на тетушку, ах, бедняжка!..»
«Так и вижу восторг тетушки, полагаю, будь “бедняжка” на нее похожа», — мрачно усмехнулась Рес. Сиятельная тетушка была кошмаром ее подростковых лет. Их взаимные симпатии кончились душевной травмой для племянницы и позором на всю Империю для тетки — подростком Антарес была не только нескладной и закомплексованной, но еще и крайне мстительной. Да и сейчас искренне не понимала, как можно кому-то дать спуску и не дать сдачи.
Скрипнув зубами, она отправила славные воспоминания юности куда подальше и схватилась за витую дверную ручку, украшенную большим куском шлифованного хрусталя неправильной формы. Дождалась, пока хрусталь зажжется золотистым светом, дернула ручку на себя и вошла. Точнее, вышла из дома на окраине графства Готнорд и оказалась в кабинете Бражника, расположенном в стенах одиозного тонорского притона.
Сквозной портал пятого уровня. Сама Рес его и делала. Камень в дверной ручке показывал, всё ли в порядке с плетением портала, — задумка Рика, на которой удалось неплохо заработать в свое время. Рик вообще был кладезем всяких задумок.
Дело шло к ночи. «Мертвая голова» порядком оживилась: что-то наигрывали заезжие скальды, распевая на футарке богами забытую сагу о водных духах (Рес уже через десять секунд затошнило от обилия кеннингов); разношерстная публика вела беседы, выясняла отношения, обжималась по углам и, разумеется, пьянствовала напропалую. Вампиры представляли собой этакий парадокс алкоголизма — поголовно алкаши, хотя толком и не пьянеют. Какой смысл переводить спиртное в таких количествах, наверняка не знали и сами вампиры.
Самые смелые уже вовсю пытались подъехать на предмет девушка-вы-мне-снились-и-жрать-охота. Рес всё же далеко не уродина, хоть это ничего и не значит: кровопийц тянет на сильную магию в ее крови. Хотя нет, почти у каждого из них есть какая-нибудь придурь и касательно внешности.
«Гурманы хреновы, чтоб вас всех Торовым молотом», — подумала Рес, досадливо отмахиваясь от очередного любителя покрепче. Тот, к своему несчастью, попытался распустить руки и тут же взвыл.
— Навязчивость — не самый короткий путь к сердцу девушки. Да и к остальным частям тела — тоже, — назидательно проговорила она, проворачивая вогнанный в бедро вампиру нож. Любителю покрепче предстояло волочить ногу ближайшие сутки, но он, судя по болезненной ухмылке, даже не обиделся. Регенерация нечисти — притча во языцех, как и редкая наглость вампиров: вернись Рес завтра — и этот белобрысый хмырь снова прицепится, притом с удвоенным энтузиазмом.
Огненная шевелюра Бражника виднелась в глубине зала. Он сидел за дальним столиком в компании своей подружки Василики и мрачного молодого мага. Точнее, полукровки. Сопоставив недружелюбный вид незнакомца с натянутой улыбочкой Бражника, Антарес догадалась, что это и есть Гро.
«Южанин?» — подумала она с невольной неприязнью, разглядывая строгий профиль, характерный для коренных южан: идеально прямой нос, правильный изгиб рта и тяжеловатый подбородок. Смуглая кожа и длинные, неровно обкромсанные ниже плеч черные волосы довершали картину.
Южанин или нет, а Первый меч Хаоса оказался ладным парнем — немалого, судя по всему, роста, с завидным размахом плеч. Южане всё же помельче, да и в чертах лица видна и северная кровь — жесткие, крупные, острые. Но всю суровость на корню гробили глаза. Наглые-пренаглые, совершенно шельмовские гляделки. На Рес таращился в упор, без всякого стеснения. С растущим раздражением она поняла, что ее взвесили, измерили и признали пригодной к употреблению.
«Еще один, мать их так, любитель покрепче».
Самое печальное, что эту заинтересованность здесь и сейчас следовало стоически вытерпеть, не хватаясь за оружие. Рес совсем не понравилось, что мечник Хаоса отирается возле ее подопечной. Предстояло узнать, что он за тип, и, возможно, принять меры. Во избежание лишних проблем.
«На одну проблему больше и на одного врага меньше…»
«Интересно, он подходит под категорию “на одну проблему больше”? Выглядит ну просто как ходячая проблема», — подумала Рес сварливо, усаживаясь рядом с Гро, крайне этим довольным.
====== Глава 16 ======
— И что прикажете делать? — миролюбиво поинтересовался Эвклид. Но с его тяжелым взглядом подобный тон никак не вязался. Иерофант Небесного храма, хоть и смахивал на томную юную деву при плохом освещении, на деле личность властная, суровая, не терпящая ошибок и всяческих глупостей. И бессмысленного сидения на удобных стульях в зале Советов, особенно с сопутствующим обсуждением погоды (у Орбана и Эвона сроду не было фантазии), непреходящей моды на удлиненные подолы (Ирма, кто же еще?) и перспективы развития экзорцизма. Последнее казалось тонкой издевкой со стороны Крайтона и Лабрайда, верноподданных домена Скаэльда.
— А что мы можем? — Рольф Эвон чуть нервно выпрямился на своем месте. — Да и стоит ли? Ну, украли жрецы какой-то меч, и что с того? Пусть подавятся!
— Какой-то меч? — переспросила хейст-инквизитор Мэрилант с явным налетом презрения. — Это артефакт, созданный темным архимагом, а также универсальный проводник и накопитель. Вам бы не мешало почитать что-то помимо «Имперского вестника», эрол Эвон.
Неприязненно улыбнувшись, мужчина предпочел сосредоточить внимание на Эвклиде, тот наблюдал за перебранкой с холодным любопытством.
Ковен — высшая власть Империи. Весьма точно отражают ситуацию в Империи отношения членов Ковена, высокородных и не очень, грызущихся между собой, словно оборотни в брачный сезон. Всего магов двадцать четыре, не считая Эвклида: семеро из них темные, четверо из которых откровенно не в восторге от… внутренней политики Империи. Больше всего иерофанта беспокоил юный эрол Крайтон — темноволосый, флегматичного вида юнец, представляющий в Ковене интересы герцогства Скаэльда. Женатый на одной из племянниц герцога, об этом не стоит забывать. Сам Деметриус, да сгинет в Бездне его поганая душа, не пожелал почтить Ковен своим августейшим присутствием.