Вампирам недоступно удовольствие прогулки по бесшумным ночным улицам: о какой бесшумности может идти речь, когда ты слышишь средней громкости и нетрезвости вопли через две-три улицы? Вот и сейчас та же история: через улицу — проспиртованная компания наемников, по ту сторону портальной площади — вой оборотня и вторящее ему злобное рычание пса. Совсем рядом — легкие, почти бесшумные шаги заклинательницы.
Над головой один за другим вспыхивали фонари, до того высившиеся вдоль улиц бесполезными столбами. Почему в них вдруг появилась магия взамен иссякнувшей, я сразу догадался — причина шла справа от меня, зябко кутаясь в легонький на вид плащ. А как появилась — уже другой вопрос.
— Что за бедлам у вас на улицах? Пожаловаться, что ли, в местную Гильдию магов?
— А здесь что, где-то есть Гильдия магов? — едко интересуюсь. — Это приграничье, детка.
— Если хорошо поискать — найдется. А после жалобы в Магистрат еще и заработает с болезненным энтузиазмом. Я знаю, о чём говорю!
— Поверю на слово.
Такое впечатление, что Рес всё время мерзнет. Я бы и не прочь согреть (ну да, у кого что), но у нее, кажется, даже мозги ледяные. Хотя нет. Готов поспорить, под маской ледяной девы скрывается тот еще темперамент. Очень уж легко вывести ее из себя; глаза то и дело ярко вспыхивают в темноте, выдавая примесь нечистой крови. Какой именно — не пойму, а спрашивать о таком в первый день знакомства — нет смысла. Не та это вещь, какую каждому встречному-поперечному сообщают.
— Рес, — позвал я. — А чем это Блэйд не угодил некроманту?
— О, — вопрос ее изрядно повеселил, — тем, что он вампир, — я непонимающе нахмурился; вздохнув, Рес пояснила: — Упыря хоть раз видел?
— Нет, конечно. Где ж их взять-то? Некросов нынче раз-два и обчелся.
Упырями часто звали нас, вампиров. Обидно, между прочим, когда тебя сравнивают с кровососущей (и, как говорят, на редкость уродливой!) нежитью.
— И то верно… В общем, труп ходячий. Проворный, агрессивный и до живой кровушки жаден. Чтобы придать этому трупаку такие милые черты, помимо некромантии необходима кровь вампира. Демонская тоже сойдет, но где ж ее взять в чистом виде?..
Оборвав эту довольно-таки увлекательную лекцию, Рес умолкла и снова поежилась. Я искоса разглядывал ее резкий профиль и покачивающуюся на тонкой цепочке сережку в форме крыла. В правом ухе, как я успел заметить ранее, никаких крылышек не болтается. Еще одна забавная странность к общему портрету. Не знаю, почему, но мне никак не давала покоя мысль о второй сережке. Носит ли ее кто-то другой? Если да, то кто?
— Ну и холодина. Ты говорил, что живешь с заклинательницей. Так какого беса рогатого она портал не поставит?
— Она пыталась. Но там отчего-то пространственные чары глючат… похоже, блокировка с физической привязкой где-то под фундаментом. Не разбирать же по камушку эту хибару?
— Хм, — этим дело и ограничилось. — Так вас там двое обитает?
Резонный вопрос. В приграничье принято сбиваться этакими стаями: если ты один и притом слабак — сожрут и не подавятся. Не то чтобы мне нужна защита, нет… всего лишь компания людей, которые не хотят меня прикончить и даже зовут другом.
— Жили втроем, но наш дружбан где-то загулял. Ну, еще это тело теперь комнату занимает. Лежит неподвижно, еле дышит… лучше б нервы трепал да жрать просил, — проговорил я с нервным смешком.
— Сон Тьмы, судя по всему, — проговорила Рес негромко. — Кьенвэйа, если в переводе на демонский.
О нет, только не демонский! Артикуляция этого чудеснейшего языка — разговор отдельный. Большую часть их слов не выговорить без долгой практики.
— И что это за фиговина мудреная?
На меня зыркнули искоса; в темноте сверкнули два зеленовато-желтых огонька.
— Этакий магический анабиоз. Наступает, когда магия выходит из-под контроля. Может наступить, — поправилась она. — Проявления жизни сведены к минимуму, сознание угасает. Следовательно, магические ресурсы расходуются лишь на поддержание жизни в бездыханном теле. Рано или поздно магия кончается; жизнь, вследствие, тоже; привет тетушке Хель.
— Никогда о таком не слышал…
— Это весьма специфическая вещь. Чистая Тьма. У химер нечасто проявляется, да и то лишь при наследии хиаре.
А она умная. И образованная. Да что там: настолько умнее и образованнее меня, что я выгляжу еще более неотесанным болваном, чем обычно. От этой мысли почему-то немного стремно, хотя уж кто-кто, а я никогда не мечтал сразить интеллектом всех вокруг.
— Что именно случилось с этим парнем?
— Два слова, детка: Поллукс Айвери.
Рес взглянула на меня еще холоднее, чем до этого.
— Поллукс всегда подразумевает наличие Кастора, как Фрейр — наличие Фрейи. И наоборот… Щит? — я кивнул. — Разумеется. Меч бы сначала отправил тебя на тот свет, а потом уже озаботился вопросом самоуничтожения.
— Думаешь? — скептически переспрашиваю, вспомнив пассивно-депрессивного Кастора. Он, кажись, и был Мечом в этом очкастом дуэте.
— Знаю. Я бы так и сделала.
Теперь уже я ощутил неприятный озноб, не имеющий никакого отношения к ночной прохладе. Эта девица, несмотря на отрешенный и излишне хрупкий вид, умеет произвести впечатление. Действительно умеет, раз уж проняло даже меня, на всю голову двинутого.
— Считаешь, я виновен в смерти Кастора Айвери? — не выдержав, спрашиваю.
— Ты его, как я припоминаю, убил.
— Как бы то ни было, я всего лишь исполнитель.
— Очень удобная позиция, Александр. — Ее вид, тон, взгляд — всё буквально сочится ядом. — В конечном счете за любой свой поступок несешь ответственность лишь ты сам. Да и не всегда найдется старый подонок вроде Аникама, чтобы на него переложить ответственность за неблаговидное деяние…
— Бездна! Вот только не надо проповедей! — сорвался я. — С нравственным воспитанием и всякими там совестями у меня по жизни как-то не сложилось! И не зови Александром, терпеть не могу.
— Уж не клановое ли имечко? Припоминаю, припоминаю…
Я скривился, не желая поднимать эту скользкую тему. К тому клану никакого отношения не имею, кто бы из них ни приходился мне папашей. Там наверняка обо мне и не слыхали, иначе либо связались бы, либо убили. Просто чтобы не позорил имя славное своим существованием.
— Какая умненькая девочка, — всё же съязвил в ответ. — Жаль только, что такие долго не живут.
— Знал бы ты, как мне жаль.
И снова она сбила меня с толку. Терпеть не могу чего-то не понимать.
====== Глава 19 ======
Треклятая хибара встретила нас неуютной, мертвой какой-то тишиной. Мертвой. Впервые за долгое время я задумался о Вороне. Роуэн, что и на футарке и на всеобщем созвучно с «ворон» — так его звали. Благополучно скопытившись, он оставил меня жить… вот только не моей, а его жизнью. И загадочная заклинательница Антарес была изрядной частью той жизни, я в этом почти уверен. Даже скрипучую первую ступеньку на лестнице она перешагнула машинально, будто бы пришла в этот дом не в первый раз. И не во второй.
Я всегда говорю «этот дом». Никогда не называл дом на отшибе Беркана своим, потому как не мой он. Нет у меня дома. Давным-давно уже нет.
— Парень…
— …в дальней комнате, — оборвала Рес. — Я чувствую.
— Каким это, интересно, образом?
— Любопытные мальчики, Гро, живут не намного дольше умненьких девочек, — отрезала Рес с ехидцей. — Такое вот равенство полов. Так что не задавай лишних вопросов и радуйся уже тому, что притащил меня в эту лачугу, век бы ее не видать…
— Ты ведь здесь бывала раньше.
В меня молча швырнули плащом. Рес решительно прошествовала по коридору до крошечного алькова и свернула налево. Недовольно хмыкнув, поспешил следом. Свою так называемую гостью застал стоящей над Люком и уже не зябко, испуганно как-то обхватившей себя худыми руками.
— Бедный ты, бедный, — услышал я сдавленный шепот. — Это куда больше, чем ты мог вынести, не так ли? — и куда более твердое: — Но тебе придется.