— Продай мою машину! — наконец закричал Ральф в трубку, - это моя машина, значит деньги мои!
— Деньги будут твои, когда ты сам себе ее купишь, — хмыкнул дед.
Но машину он продал и перевел Ральфу тысячу долларов. Огромное богатство для бедного студента. Ральф купил подарки для Мейбл, себе новую куртку, и билет до Парижа. На обратный ему не хватило, но он не унывал. Будь что будет. Он считал дни до весенних каникул. Мейбл ждала его, и весь мир раскрашивался в розовые тона. Мейбл все еще принадлежала ему. Даже если и изменила.
Глава 6
Ральф уже был однажды в Париже, но запомнил хорошо только Дисней Ленд. Дед возил его на Рождество, желая показать город, но тогда Ральфу было все это не интересно.
Сейчас же он оглядывался, стоя напротив Эйфелевой башни в ожидании Мейбл. Ральф пытался понять, чем же так цепляет его этот город. Была весна и Париж цвел. Ароматы цветов витали в воздухе, и вся эта весна входила в самое сердце, заставляя его биться радостно и как-то в такт. В такт этому городу.
Засунув руки в карманы, Ральф покачивался с носка на пятку. Закинув вещи в гостиницу, он позвонил Мейбл и назначил самое романтичное свидание в мире — прямо под Эйфлевой башней весной. Ему хотелось запомнить этот день. Ему хотелось увидеть Мейбл рядом с цветущими деревьями, и, обязательно, в клетчатой юбке и светлом пальто с длинным шарфом.
Париж диктовал свои условия. Вокруг было множество пар разных возрастов, желающих сфотографироваться в обнимку. Ральф стоял, мешая кадрам, и смотрел, как все вокруг целуются, смеются и обнимаются. И среди этих влюбленных пар он наконец-то увидл Мейбл.
Сердце замерло, а потом быстро забилось. Хотелось броситься к ней, подхватить ее за талию и кружить, но он стоял и смотрел на нее, глупо улыбаясь во весь рот.
Она пришла в клетчатом платье чуть выше колен, в белом пальто, но без шарфа. Ее пушистые волосы ложились кольцами ей на плечи, а яркая синяя сумка, перекинутая через плечо, оттеняла синеву глаз.
— Привет, — сказала Мейбл, останавливаясь напротив него.
На лице ее, таком родном, таком любимом, была такая же глупая улыбка. Ральф растерялся, поняв, что забыл про цветы. Он так спешил на место встречи, что из головы вылетело все, что было необходимо.
— Мейбл...
Он вел себя, как дурак. Нужно было взять ее за руку и начать расспрашивать об учебе, а он просто смотрел ей в глаза, будто загипнотизированный ее взглядом, и понимал, что каждый вдох дается ему с огромным трудом. В этот миг все девушки, с которыми он встречался в Бостоне, исчезли из его памяти. Осталась только Мейбл. Мейбл, которую он всегда любил. И которая, возможно, тоже любила его.
Мейбл протянула руку, и он взял ее за руку. Рука ее была холодная и тонкая, и он вздрогнул от прикосновения.
— Я рад видеть тебя, — сказал он, потом сжал ее руку и вдруг, будто герой из какого-то дурацкого фильма, поднес ее руку к губам.
Мейбл рассмеялась и наконец-то обняла его, прижавшись к нему всем телом. Ральф тоже обнял ее, чувствуя, как закипает кровь. Нет, не было измен. В душе он всегда был ей верен, потому что ни одна другая женщина никогда не сравнится с его Мейбл. Только она дает ему ощущение того всепоглощающего счастья, что заставляет безумно биться его сердце. Только ее губы сводят его с ума.
Он прижался лбом к ее лбу.
— Я так скучала, — сказала Мейбл, — Ральф, я очень тебя ждала! Я была уверена, что ты приедешь на Рождество!
Он и сам сейчас не понимал, почему тянул. Но это все было уже не важно.
— Теперь я здесь, — сказал он, — и очень голоден. Есть в этом городе еда?
— Этот город весь состоит из еды, — рассмеялась Мейбл, став невероятно красивой, — и мы сейчас найдем самую лучшую еду. Достойную того, чтобы отпраздновать нашу встречу!
Они долго гуляли по городу, держась за руки. Казалось, не было долгой разлуки. Синие глаза Мейбл сияли, когда она смотрела на Ральфа, а он мог думать только о ней. Она что-то рассказывала ему о домах, мимо которых они проходили, а он слушал только ее голос. Они сидели на скамейках в парках, ели мороженное, кормили голубей специально купленным круассаном... и все это было так по-парижски, что Ральфу становилось смешно. Будто он попал в пародийный фильм на самого себя. Однако ощущение счастья не отпускало его, и рука Мейбл в его руке казалась надежным якорем. Он никогда никому ее не отдаст.
— Когда мы поженимся, Мейбл? — спросил он, когда под вечер они шли к его гостинице, уставшие, но ужасно счастливые.