— Нужно же чего-то добиться в жизни. Я вот научился подтягиваться пятьдесят раз, — усмехнулся он.
Мейбл взглянула на него.
— Будто ты ничего не достиг.
— А я чего-то достиг? — он пожал плечами.
— Твое имя знают все в Америке. И это ты не считаешь достижением?
Ральф нервно рассмеялся.
— Нет, конечно. Это все связи. Будь я никому неизвестным парнем, никто бы не взял меня в Нью-Таймс. И таланта моего никто бы не увидел. Никто бы не платил за правильные статьи.
Она снова посмотрела на него.
— Неожиданно, — сказала она, — я всегда считала тебя успешным.
— Еще скажи, что ты успешна, — бросил он.
Брови ее поползли вверх.
— А нет?
— Нет. Это дядюшка-герцог подарил тебе студию, квартиру на Манхеттене, твоя родня созвала клиентов. И вуаля, ты — известный художник, дизайнер, портретист...
Мейбл дернула плечом.
— Причем тут родственники? Не будь у меня таланта, ничего не было бы.
Ральф рассмеялся.
— Мы даже не знаем, есть у нас талант или нет. И никогда не узнаем! Все ли твои подружки из колледжа стали известными художницами, Мейбл? Или только те, у кого есть богатые и влиятельные родственники?
Она замолчала. Видимо ему наконец-то удалось ее задеть. Некоторое время они ехали молча, и Мейбл отчаянно давила на газ, обгоняя всех, кто встречался на пути. Наконец показался их съезд, и Мейбл свернула, чуть не проскочив поворот. Город замелькал перед глазами, с его высотками, людьми, фонарями... Наконец она завела машину в паркинг и выключила мотор.
— Каково же твое истинное призвание, Ральф? — спросила она, — то, которое ты не реализовал, став журналистом известной газеты и заработав кучу денег? Все мечтали бы о такой карьере, но ведь не ты?
В голосе ее был сарказм. Золотые волосы немного растрепались, и плотными локонами ей падали на плечи.
— Я хотел стать морским котиком, — усмехнулся он, — но твоя бабушка предложила мне идти в Гарвард вместо тебя. И у меня не хватило сил отказаться.
Повисло молчание. Мейбл смотрела вперед, на пустую парковку и сонные ряды машин, стоящих стройными рядами.
— Получается, я мешаю тебе стать тем, к чему у тебя призвание? — наконец сказала она.
Лицо ее приняло жесткое и холодное выражение, которого Ральф никогда до этого у нее не видел.
— Ты — нет.
— Но ты делал все это для меня, — воскликнула она, — и отказался от того, чего так желал?
Ральф испугался. Казалось, ему удалось на самом деле обидеть ее. Казалось, она не расстроена, она в бешенстве.
— Я всегда желал только быть с тобой, — примирительно сказал он, беря ее руку, — просто... это все не я, Мейб... Это все какая-то чуждая мне жизнь. Мне даже нечем занять себя, и я не знаю, имею ли я достижения. Или я просто функция с красивым лицом, которое не стыдно показать рядом с заголовком.
Мейб отняла руку.
Губы ее были сжаты в тонкую линию, а глаза расширились.
— Возможно, ты прав, — проговорила она, открывая дверцу и поднимаясь на ноги.
Ральф тоже вышел из машины. Они стояли друг напротив друга. Ральф засунул руки в карманы, и смотрел на Мейбл, боясь, что наговорил лишнего.
— Ты абсолютно точно прав, — добавила она.
Она пошла вперед, а он следом, смотря на ее уверенные красивые движения успешной женщины.
— Мейбл!
Она обернулась.
— Я совсем не хотел тебя обидеть. Я люблю тебя. Но меня постоянно гложет эта мысль. Я ли это?
Мейбл остановилась.
— А как узнать? — спросила она, — как узнать, хороший ли ты журналист, и имею ли я талант?
Она замолчала, крутя ключи от машины на пальце.
Поднявшись к себе, оба долго стояли у окна, смотря на море. Мейбл была задумчива.
— Ральф?
Он вздрогнул, выплывая из своих мыслей.
— Мы ведь можем попробовать себя. Испытать, — глаза ее засияли.
— Как?
— Завтра я закрываю студию. Я... я буду учиться рисовать! А ты... — она положила руки ему на плечи и заглянула в глаза, — а ты можешь осуществить свою мечту так, как пожелаешь. Я уверена, мы оба способны на большее!
Глава 9
Паника накрыла его, когда он сел в самолет. Он и его оператор Джон Мигл оказались в первом классе, если так можно было назвать эти места. Смех солдат, крики сержанта, какие-то рюкзаки в проходе... Ральф вжался в кресло. Сумку и оборудование они оставили где-то, что называлось багажом, но теперь не были уверены, что поступили правильно.