Самолет коснулся взлетной полосы, но Мейбл не оказалось среди встречающих американскую миссию. Оператор снимал солдат, генерала, Ральфа с микрофоном, который то и дело оглядывался в поисках жены. Он настолько растерялся, что кадры с ним пришлось позже вырезать, чтобы не показывать его несчатстное выражение лица.
Сообщение ждало его в сети.
“Дети заболели, извини. Я не смогла прилететь”.
Он чуть не ударил ноутбук кулаком, но во-время остановился. Ноутбук тут ни причем.
“Я ждал тебя, обещал всем тебя представить! Ты не могла оставить детей на бабушку?"
Он стучал по клавишам так, что заболели пальцы.
“Не могла. Они сильно болеют”.
“Когда ты прилетишь?”
“Лучше ты прилетай к нам”.
Сидеть с больными детьми, — додумал Ральф, сжимая зубы и хлопая крышкой ноута. Вот еще. Никуда он не полетит! Она подставила его, даже генерал смеется над ним! На встрече с сенатором он тоже был один, хотя все, абсолютно все, пришли в сопровождении жен и подруг! Ральф злился, и злился так, что Мейбл должно было бы икаться там, в Денвере, среди вековых сосен. Будто дети не болеют никогда. Для больных есть врачи! А ему нужна его жена! Здесь и сейчас.
— Мистер Ригарди, вы скучаете?
Красивая брюнетка, стройная и высокая, в черном платье, расшитом серебряными пайетками, присела на краешек стула напротив его. Глаза ее, черные, красивые, с длинными ресницами, смотрели на него с восхищением.
Ральф улыбнулся, рассматривая девушку. Он любил женщин такого склада. С большими глазами лани, с черными волосами. Возможно, привык за годы к подобному типажу.
— Меня зовут Рейчел, — улыбнулась она пухлыми губками.
Рейчел оказалась моделью, и была приглашена на прием в честь прибытия солдат, чтобы поддержать тех, кто окажется один. Ральф оказался одинок, и она заняла место рядом с ним. А потом как-то незаметно она0 просочилась в его номер в гостинице. Красивая, высокая и стройная, Рейчел была достаточно умна и весьма забавна. Он смеялся, когда она была рядом, и на душе становилось легко. Ушла злость. Ушла усталость. Рейчел обволакивала его своим обаянием, и он будто проваливался в черную бездну, где готов был погибнуть, потому что тут, в тишине, в темноте, было тепло и мягко...
Наутро зазвонил телефон.
— Мистер Ригарди, если вы свободны, то наше агентство предлагает вам поучаствовать в фотосессии с лучшими нашими моделями для журнала.
Фотосессия? Он взял себе время на размышления. Чем он будет заниматься тут, в Америке? Сейчас завершатся все мероприятия, связанные с прибытием солдат, и он останется не у дел. Его канал перестанет всех интересовать, а новый проект пока нечем наполнить.
— Я согласен на фотосессию, — ответил он агенту, понимая, что это полностью изменит его жизнь.
…
Ральф не удивился, узнав, что напарницей его будет красавица Рейчел. Попиариться за счет его имени было много желающих, но Рейчел сумела сорвать джек пот. Это она уговорила редактора пригласить Ральфа, и вот они позировали фотографам почти полностью обнаженными. Вернее как... На Рейчел были только какие-то веревки вместо трусов, но цвета хаки, а грудь ее была обнажена, и она игриво закрывала ее ладошками. На Ральфе была рубашка, расстегнутая и мятая, и какие-то военные шорты. Микрофон в одной руке, роза в другой. Через шесть часов ада, жары и ругани с фотографами, они выбрались наконец из студии, и пошли рука об руку по вечернему городу.
— Ты скучал по Нью-Йорку? — спросила Рейчел, когда они вошли в парк, и медленно побрели по дорожке.
Он оглянулся на небоскребы, горами встающими за деревьями.
— Скучал, — сказал он.
— А назад в Сирию хочется?
Он помотал головой.
— Что ты будешь дальше делать?
Ральф пожал плечами.
— Поеду домой.
— Домой? — удивилась она, — а разве не тут твой дом?
Он помолчал, наслаждаясь последними минутами покоя. Еще чуть-чуть, и он полностью осознает, что же натворил. Еще чуть-чуть, и мир его станет из этого волшебного вечера черной ночью.
— У меня нет дома, — сказал он, выпуская ее руку.
— Ральф!
Но он уже бежал обратно по дорожке, натыкаясь на прохожих, проклиная себя и собственную глупость и несдержанность.
— Мейбл! Мейбл! — кричал он в телефон, — я завтра прилечу!
— Я в больнице с детьми, — послышалось с другого конца мира, того, в который он стремился, и так и не попал, — а ты развлекайся, дорогой.
— Я приеду уже завтра!
Он прислонился к дереву, стараясь отдышаться.
— Ты занят. Пожалуйста, не отвлекай меня, я тоже занята. Ты уже почти неделю в стране, и только сейчас нашел время мне позвонить?