Глава 3
На семнадцать лет дед подарил Ральфу машину. Ну как машину... Ральф сжал зубы, только увидев старенький дженерал моторс, стоивший не более полутора тысяч долларов. Настоящий автохлам.
— Не нравится? — дед засунул руки в карманы и качался с пятки на носок.
За четыре года он постарел и окончательно стал спиваться. Нос его распух, как у алкаша с картинки, белые волосы растрепались, и он стал чем-то неуловимо похож на отца Бель из диснеевского мультфильма. Только тот свихнулся на науке, а дед — на любви к бутылке.
— Не нравится, — честно сказал Ральф.
Дед криво усмехнулся.
— Ну и черт с тобой. Хочешь — ходи пешком. На новую машину денег нет. В конце концов, в школу ходит автобус, так что это роскошь для тебя, своя тачка.
Дед ездил на старом кадиллаке, уже ставшем легендой их городка. К чести машинки, он почти не ломался, и когда дед красной молнией пролетал по поселку, дети махали ему руками.
Сколько лет было машине? Ральф считал, что лет тридцать. Наверняка дед купил ее, когда был на пике богатства. Когда легкие деньги вскружили голову, и он швырял их направо и налево, отремонтировал их дом, что снова требует реконструкции, и купил вот эту вот машину. Ярко красный кадиллак сиял отполированным бортом на солнце. Дед любил его и ухаживал, как за девушкой. Ральф... Ральф же считал рухлядью до тех пор, пока не сел за руль собственного автомобиля.
Теперь, будучи владельцем синего ДМ, он мог с позором парковаться около школы, куда ученики приезжали на самых модных тачках. Ральф пожал плечами, включая мотор. С другой стороны, своя машина — это свобода. Пусть смеются. Он еще купит себе новый кадиллак.
Впрочем, рассуждений этих хватило ровно до того момента, как он на самом деле оказался на школьной парковке. Хлопнув дверцей и положив ключи в карман, он обернулся и увидел, как напротив паркуется новенький кадиллак, материливавшийся прямо из его снов. Двухместный, блестящий черным крылом, он олицетворял собой роскошь, юность и респектабельность.
— Ральф! — из машины появился его приятель, Джей Смит, — неужели ты теперь тоже на колесе?
Джей сунул руки в карманы, обошел ДМ и склонил голову, оценивая его новое приобретение.
— Шикарная тачка, а, Мейбл?
Мейбл?
Ральф вздрогнул. Из кадиллака вышла Мейбл. Синяя школьная форма с белыми полосками на юбке делала ее похожей на какую-то принцессу из сказки. Синие глаза приветливо смотрели на Ральфа.
— Поздравляю, — сказала она, улыбаясь, — теперь ты тоже сможешь подвезти меня.
Он сжал руки в кулаки и засунул в карманы, чтобы не врезать Джею в улыбающуюся физиономию.
— Конечно, Мейбл, — сказал он.
Джей и Мейбл все еще смотрели на его ДМ, и Ральфу казалось, что асфальт под ногами сейчас разверзнется и он упадет прямо в ад. По крайней мере ему этого очень хотелось.
— Пойдем? — Мейбл подошла к нему и тронула за руку. Ральф вздрогнул, как от удара.
— А знаешь... — он смотрел на нее без всякого выражения, чувствуя только ненависть. Ненависть не к ней, и не к Джею, ненависть к судьбе, которая будто смеялась над ним всю его жизнь, заставляя унижаться, принимать подарки от состоятельных соседей, благодарить... Он ненавидел все это. Он ненавидел их всех. Всех, кроме Мейбл. Но и ее сейчас тоже готов был ударить, чтобы она перестала смотреть на него так, с затаенной жалостью и сочувствием, — идите без меня, — сказал он, — я приеду позже.
Он сел в машину и рванул с парковки так, что Мейбл испуганно отскочила, вцепившись в руку Джея.
Гоня с превышением скорости по дороге, как можно дальше от школы, как можно дальше от Мейбл, в горы, входя в повороты без тормозов и не боясь сорваться, он наконец-то оказался на вершине.
Где-то здесь, недалеко, начинались горнолыжные спуски. Но это будет зимой. Сейчас же они пустовали, и Ральф оказался совершенно один на вершине горы. Он бросил машину на обочине, пробежал по тропинке, которая была известна только местным, и оказался на выступающей над обрывом скале. Тут было страшно, но Ральф не боялся высоты. Несколько дней назад они с Мейбл устроили на скале пикник, сидели, свесив ноги в пустоту, и любуясь открывающимся видом. С Мейбл, которая предпочитала новенький кадиллак Джея обществу Ральфа. В прошлый раз он привез ее на дедовой тарантайке, и фотографировал на фоне старой тачки, которая, конечно же, не стареет, а, по словам деда, превращается в раритет. Фотки лежали еще у него на столе. Он так и не собрался отдать их Мейбл.
Он взобрался на скалу и сел, откинувшись спиной на камень. Было очень тихо. Ральф наконец-то успокоился, смотря на желтеющие осенние листья, на реку вдали, и на склоны гор, теряющихся в тумане. Где-то внизу, хорошо видимая зимой, а сейчас утопающая в листве, стелилась кривая лента дороги.