— Да, тут одни торгаши-любители хотели обмануть меня, погнался за одним, да споткнулся и упал.
— А, так вот чего милиция тут кружила?! Опять этих спекулянтов ловили. Здесь часто такое бывает, дурят они людей. Моя вон соседка, как то решила прикупить на день рождения сыну обнову в виде джинсов, отдала почти 200 руб., пришла домой, а там одна штанина только, вот так людей и дурят. В милицию заявление писать не пойдёшь, сама купила у них, за это ещё и могут оштрафовать, так что плакали её денежки.
— Мда, не повезло ей. Я то хоть успел свои деньги у них вырвать из рук…— Пробормотал Павел и полез в карман ветровки, достал мятые купюры, некоторые были безвозвратно разорваны, но некоторые были ещё целыми. Девушка, как раз отвлеклась на покупателя и не увидела их.
Итак, бизнесмен с него не важный. В первый же день так облажаться, но хоть успел забрать часть денег. Не факт конечно, что его реально хотели кинуть, но появившаяся милиция наводит на мысль, что облава действительно произошла неожиданно для всех.
Он осмотрелся по сторонам: мимо ходили люди, на него практически никто не обращал внимания. Он попытался подняться и тут же почувствовал, как поплыло всё перед глазами, пришлось сесть назад. “Уж не сотрясение мозга ли он получил?”— подумал он слегка потряся головой из стороны в сторону. Девушка заметив его состояние спросила:
— Может тебе “скорую” вызвать? Ты похоже сильно головой ударился, надо бы тебя врачу показать.— Он отметил про себя, что у неё лёгкий деревенский говор и она делает ударения в конце каждого слова.
— Да нет, спасибо. Я думаю обойдусь, немного голова поболит и пройдёт. Я наверное пойду, не буду мешать вам.— Он предпринял очередную попытку встать и направится к выходу из рынка, голова начала жутко ныть, подкатила тошнота, мир вокруг закружился и он упал больно ударившись виском об асфальт потерял сознание.
Очнулся Павел от того, что чьи-то заботливые руки приложили ему на голову мокрую тряпку от чего пульсирующая боль внутри чуть стихла. Он открыл глаза, на секунду ему показалось, что он видит умершую бабушку какая сидит у него в ногах и заботливо ухаживает за ним. Но это была совсем незнакомая ему женщина уже не молодая, в белом переднике, с завязанными в пучок седыми волосами и добрыми внимательными глазами.
— Очнулся, сердешный? А то мы думали помрёшь, прости меня Господи!— Она украдкой мелко перекрестилась.— Как себя чувствуешь? Ты сутки проспал практически, не могли добудиться тебя, думали уже “скорую” вызывать.
— А вы кто, простите?— Павел приподнялся в кровати на которой он лежал, во рту было сухо и жутко хотелось воды.
— Я, Клавдия Антоновна. Тебя дочка моя с базара привезла, говорит ты головой стукнулся о прилавок. Хотела в больницу сначала, но потом решила к нам домой привезти. Ты кто такой будешь? Знакомый моей Татьяны или как?
Павел пошевелил сухими губами и увидев на столике рядом гранёный стакан с водой залпом осушил его.
— Простите, я не понимаю о чём вы говорите. Кто такая Татьяна? И почему я нахожусь здесь?— Прохрипел Павел откашлявшись.— Вы извините, у меня голова жутко болит и я ничего толком не помню.
Клавдия Антоновна вздохнула, поправила передник и встала с кровати.
— Татьяна — это моя дочь, она тебя с базара привезла. Говорит, ты упал, голова у тебя разбита, а ты сам ничего не помнишь? Видно, сильно стукнулся.
Павел с трудом соображал, что происходит. Воспоминания путались, как будто кто-то вырвал страницы из книги его жизни. Он попытался вспомнить, как оказался на рынке, но в голове была пустота, лишь отголоски боли.
— Может, тебя кто ищет? Родные есть? — спросила Клавдия Антоновна, глядя на него с материнской заботой.
— Не знаю… — прошептал Павел, чувствуя, как страх сжимает горло. — Я ничего не помню.
Клавдия Антоновна покачала головой, подошла к столу и налила ему ещё воды.
— Ладно, не торопись. Отдохни, а там видно будет. Может, память вернётся.
Павел закрыл глаза, пытаясь уловить хоть что-то из прошлого, но в голове оставалась лишь пустота и навязчивый шум.
Он снова прилёг и закрыл глаза, прислушиваясь к тишине комнаты, прерываемой лишь тиканьем старых часов. Казалось, каждый звук отдавался в его висках, усиливая пульсирующую боль. Он пытался сосредоточиться, но мысли ускользали, как песок сквозь пальцы. Вдруг в памяти мелькнул образ — узкая улочка, запах свежей выпечки и чей-то голос, зовущий его по имени. Но всё это было так туманно, словно сон, который невозможно удержать.
Клавдия Антоновна вернулась с кухни, держа в руках тарелку с горячим супом.