– Не смей больше так делать!
И убежала обратно к костру.
Дура-дура-дура! Вот зачем сказала, чтобы больше не смел! Он теперь подумает, что ей не понравилось! Что за язык-то?! Зачем надо было убегать? Но не возвращаться же теперь.
Донецкий сам пришёл следом и как ни в чём не бывало уселся рядом.
Кира аж подобралась, снова густо покраснев. Хотелось каких-то слов, объяснений, подробностей. Сердце барабанило словно бешеное, и было так хорошо, как давным-давно в метро, когда она упала в руки Князева. Оказывается, когда проходит любовь, жизнь действительно не заканчивается. Потому что старое чувство, исчезая, оставляет место для нового.
– Зато бояться перестала, – шепнул на ухо Донецкий. – Лучшее средство от истерики – эффект неожиданности. Предвосхищая твой вопрос и желание дать мне по морде – нет, я это сделал не для того, чтобы ты перестала бояться. Просто так получилось, что мы приятное совместили с полезным.
И он с деловым видом начал ворошить угли в костре, чтобы огонь разгорелся ярче.
Вот, в этом все мужчины! Хотела объяснений – получи. Аж с подробностями. Они умудряются опошлить любую романтику своей деревянной логикой. Лучше б молчал и ничего не говорил, потому что теперь вопросов только прибавилось.
Этой ночью Кира почти не спала. Сначала она делала вид, что не хочет, и тёрлась у костра в надежде на разговор. Но Андрей шансом не воспользовался, поэтому девушке пришлось уйти в палатку незадолго до окончания его смены. Вы когда-нибудь пробовали спать, когда сердце выпрыгивает, а воздух становится почти твёрдым и не проталкивается ни вперёд, ни назад? А ещё в голове жужжит целый рой мыслей, догадок, слов, которые непременно надо сказать, ответов, которые очень хочется услышать.
В палатке сопела пара девчонок и ворочался Лёня.
– Иванцова, где ты бродишь? – возмущённым шёпотом поинтересовался он. – Завтра не самый лучший день предстоит. Как придурки все, бегают, ржут, а мы, между прочим, потерялись в лесу.
– Я не бегаю и не ржу, – пробормотала Кира, устраиваясь рядом. – Отодвинься, чего ты приваливаешься.
– Мне холодно. Девчонки меня тоже отпихнули, – пожаловался Лёня.
– Мазаев, ты ждёшь, что я тебя погрею? – шикнула на него Кира. – Слушай, раз ты всё равно не спишь, скажи, ты как ко мне относишься?
– Хорошо я к тебе отношусь, – напрягся Леонид. – А что?
– А вот ты бы хотел меня поцеловать?
– Ты сдурела, Иванцова? – просипел изумлённый одноклассник.
– Это значит «нет»?
– Кирюха, ты чего, а? Ну, ладно, если надо, давай я тебя поцелую, только в щёку.
– Мазаев, не надо мне одолжений. И руки убери. Я просто спрашиваю. Если один человек хорошо относится к другому, он его может поцеловать? Я в том смысле спрашиваю, что до какой степени нужно хорошо относиться, чтобы вот прям поцеловать? – Кира развернулась и требовательно уставилась на Лёнчика. – Вот я, например, хорошо к тебе отношусь…
– Отношусь, отношусь, – в ужасе пробормотал Мазаев. – Ты чего, целоваться сейчас ко мне полезешь?
– Да на фиг ты мне сдался, – грозным шёпотом просвистела девушка. – Не боись, не полезу. Я просто спрашиваю.
– Не знаю я, как тебе ответить, чтобы ты отстала, – честно признался деморализованный её вопросами одноклассник. – Я вот и к тебе, и к Андрюхе хорошо отношусь. Но ты представляешь, чтобы я вдруг к нему целоваться полез.
– А ко мне?
– Да какая разница? Вы мои друзья. У меня вообще друзей много, что мне теперь, слюнявиться со всеми, что ли? – возмутился Лёня.
– Да погоди ты, не в ту степь тебя несёт. Я не об этом. Вот ты бы мог в меня влюбиться? – Вообще-то Кира в последнее время периодически начинала подозревать, что Лёня относится к ней не только как к другу, но кто их разберёт, этих парней.
– Господи, Иванцова, давай останемся друзьями. Так же хорошо всё было, – в ужасе зашептал Мазаев. И даже нашарил в темноте её руку, крепко пожав, как товарищу по партии.
– А ты же говорил, что я красивая, что фея, принцесса и всё такое, – наседала Кира.
– Так вы, девчонки, любите, когда вам такое говорят. Я в Интернете прочитал. А раз любите, то почему бы мне хорошему человеку приятое не сделать. Мы же друзья?
– Так я что, некрасивая? – не поняла хода его мыслей девушка. – Ты врал?
– Ёлки-палки, как с девчонками тяжело. – Лёня аж вспотел. – Почему врал-то? Ты красивая, умная, ты молодец. Почему нельзя об этом сказать? Я больше не буду, раз ты против, только давай просто дружить. Зачем сразу обниматься-то?
– Да не ори, не собираюсь я с тобой обниматься. Спи спокойно, дорогой товарищ, – проворчала Кира. – До чего ж вы, парни, странные. Инопланетяне какие-то. Всё у вас так сложно и затейливо.