– Могла – не могла, – зло бросила вдруг Арапчук. – Ты слишком хорошо о людях думаешь. Мы когда с тобой общались в начале года, помнишь, она моей матери сразу сказала: «Не надо с Иванцовой дружить, она не очень хорошая девочка, проблемы будут!» И я решила: зачем мне проблемы? И мать мне запретила на всякий случай, чтобы со Свёклой не ссориться.
Судя по тому, как остальные начали отводить взгляды, классная руководительница много с чьими родителями успела провентилировать этот вопрос.
– Так со мной, значит, всё в порядке? – растерянно улыбнулась Кира. – Вы от меня из-за Свёклы шарахались, а не потому, что я какая-то не такая? Господи, какая ерунда это всё!
– Ты что, не сердишься? – шмыгнула немного успокоившаяся Цаплина. Князь заботливо вытирал её зарёванную физиономию своей футболкой и одновременно поглаживал по макушке.
– Да ты не понимаешь! Я думала, что я какая-то прокажённая – от меня люди сбегали. Вы же все начинали дружить и тут же бросали меня, словно видели во мне что-то ужасное! Я была уверена, что урод! Моральный урод, с которым невозможно быть рядом. Именно поэтому я одна. Я считала, что почему-то заслужила это. Что вот и вы, и учителя почти все меня не любят, потому что причина во мне. А теперь я просто счастлива, потому что нет во мне никакой причины! Нет! И никто не ненавидит меня просто так, потому что я отвратительное и гадкое создание! Я в школу ходить не хотела, мне тошно было, страшно, больно. Вы не представляете, как чудовищно быть изгоем. Я б и сделала что-нибудь, чтобы всё изменить, но не знала, что и как делать! Я не понимала, что именно не так. Я ж никому зла не причиняла. Господи, хорошо-то как! Это не из-за меня, не из-за меня, я нормальная, я обычная!
– Вот мы придурки, – неожиданно обронил Федянин. – Стыдуха-то какая! Кира, за всех не скажу, за себя только – прости, пожалуйста! Я ж не думал, что ты… что вот так…
– Да я простила, простила! – счастливая Кира едва не плакала. – Даже дышать стало легче. Я вас так люблю всех…
Тут она всё же не выдержала и разревелась. И все полезли утешать, извиняться, как-то разом забыв, что вокруг лес, что учитель пропал и что совершенно неизвестно, чем закончится этот полный впечатлений и открытий поход. Сейчас самым важным было то, что восторжествовала справедливость. И всем как-то сразу стало хорошо.
– Ребята, – рискнул всё же вернуть коллектив к действительности Донецкий. – Я, конечно, тоже в шоке, но давайте пойдём искать людей. Мне надоела эта лесная романтика. Хочется нормальной еды и чистого белья. Кроме того, страшно не хочется опять ставить палатки. И ещё очень беспокоит, куда делся Михмих. Вполне вероятно, что ему нужна наша помощь.
– Действительно, всё закончилось хорошо, никто не умер, – улыбнулась Кира. – Давайте выбираться из этой красоты. Я, конечно, природу люблю, но в основном на красивых фотографиях. Андрей прав. Охота в душ и в Интернет. Да и родители наверняка с ума сходят. Никто ж не знал, что связи не будет.
– Значит – мир? – виновато уточнила Цаплина.
– Мир, конечно, мир, – обняла её Кира. – Главное – то, что у нас внутри. И любую ошибку можно исправить. Мы всё исправили.
– Исправили, – послушным эхом отозвалась Василиса.
– Больше никто никуда в сторону не отходит, – строго напомнил Мазаев. – И в кустики будете ходить, держась за руки. Причём – со мной.
– Да щас, – фыркнула Арапчук.
Страх как-то сам собой прошёл. Все искренне верили, что выберутся.
Воодушевлённая группа так и продержалась на этой радостной ноте следующие несколько часов. Решили даже не обедать, чтобы быстрее дойти до жилья.
Но когда начало смеркаться, народ приуныл.
– Что будем делать? – Кира тихо подобралась к Донецкому и тревожно посмотрела на него. – Мы-то знаем, что никакой деревни здесь нет. То есть мы надеялись, что выйдем, а теперь что?
– Без паники, – так же тихо ответил Андрей. – Придётся ещё одну ночь провести в лесу. В конце концов, нас должны начать искать. Еда ещё есть, одеты мы нормально, заодно ваши с Цаплиной вещи просушим как следует. Завтра уже пойдёте в нормальном виде. В общем, главное – трезвость мысли и не давать ребятам истерить. Хотя я и сам уже начинаю нервничать.
– А я в тебя верю. – Кира улыбнулась. – Ты нас выведешь.
– Вдохновляюще. – Андрей тоже улыбнулся. – Я теперь просто обязан.
На сей раз поставить палатки не вышло. Не хватало каких-то крепежей, верёвки запутались насмерть, и сами палатки были свёрнуты как-то так, что в сгущавшихся сумерках разобраться, что с ними делать, не получилось.
– Ну и ладно, – не стал унывать Андрей. – Дождя нет. Если пойдёт, просто будем держать их над головой, как зонтик. Костров делаем несколько, садимся вокруг, спим по очереди.