— Сдавайся, отец. Я сильнее тебя.
— НЕТ!
Рявкнув, Волков вбил энергию в артефакт — и вокруг него развернулся купол высшего ранга, гудящий от вложенной мощи. Руки главы клана уже плели ответ: тяжёлое площадное заклинание, накрывающее сотню метров, — то, от чего не спрячет никакая невидимость…
Он не успел.
Вокруг него — прямо в воздухе, со всех сторон разом — проступили тонкие светящиеся линии. Они сплетались стремительно и беззвучно, слой за слоем, виток за витком, окружая купол исполинским объёмным узором…
И расцвели…
ЛОТОС!
Гигантский цветок ослепительно белого пламени распустился вокруг главы клана Волковых, заключив его купол в самое сердце. Лепестки — каждый в человеческий рост — сомкнулись, наливаясь жаром такой силы, что песок под ними не просто поплыл, стекленея: вскипая, он мгновенно испарялся, заставляя проваливаться главу клана в лавовую яму.
В тридцати метрах от пылающего цветка, всё ещё невидимая для зрителей, медленно выдохнула Алиса.
«Получилось…»
«БОЖЕСТВЕННЫЙ ЛОТОС» — плетение четвёртого уровня Храма Знаний, разобранное ею до последнего узла, — сплетённое без единого жеста, без единого слова. Только разум, только контроль, только палочка с чёрным наконечником, усилившая готовый узор…
Застывший внутри цветка Геннадий Волков понял, что проиграл.
Он атаковал лепестки своим Копьём Агнис — белый луч увяз в белом же пламени, как нож в жесткой резине.
Он разрядил в них три боевых артефакта подряд — бесполезно…
Лотос поглотил вспышки, даже не дрогнув.
А накопитель защитного купола пустел с каждой секундой — жар снаружи давил неумолимо.
И когда энергия иссякнет…
Глава великого клана Волковых сделал то, чего не делал никогда в жизни.
Задавив гордость, спесь и ярость — всё то, чем жил десятилетиями, — он прохрипел:
— Я СДАЮСЬ!
— Остановись! — император возник у самого цветка, глядя при этом в совершенно пустое пространство слева от себя — точно туда, где стояла невидимая Алиса. — Ты победила!
Лотос погас. Мгновенно, беззвучно.
И только бурлящий песок являлся неоспоримым доказательством, что это не иллюзия — и что всего секунду назад тут бушевало белое пламя.
В десятке шагов из невидимости проявилась Алиса.
Смертельно уставшая, с прилипшими ко лбу волосами, она стояла, с гордо поднятой головой, и смотрела на застывшего отца.
— Я победила своего дракона… — едва слышно произнесла она.
Словно не веря.
Словно проверяя слова на вкус…
А потом выпрямилась — и её голос зазвенел над пустошью:
— Я ПОБЕДИЛА! Слышишь, отец? Теперь надо мной нет твоей власти! Отныне я сама решаю, как мне жить!
Бледный Геннадий Волков молча стоял с каменным лицом.
Император неторопливо перевёл на него взгляд — и под этим взглядом глава великого клана тяжело выдавил:
— Да. Ты победила.
И над пустошью громыхнуло, казалось, до самого горизонта:
— УСЛЫШАНО!
Не только песок и камни аномальной зоны стали свидетелями случившегося — десятки сильнейших людей империи смотрели, как невозможное становится свершившимся. На их глазах произошло эпохальное событие.
В империи взошла новая звезда.
Звезда, знаменующая рождение нового полюса силы.
Вот только никто из них ещё не подозревал, что изменения только начинаются.
Дайте лишь время…
И на небосводе взойдёт вторая звезда — та, что затмит своим сиянием ВСЕХ!
Друзья — это не конец книги!
Хотя, на мой взгляд, получилось достаточно эпично — героя еще ждут приключения о которых я скоро расскажу…
Всем здоровья и добра!
Глава 17
Наследие Авентора
Одинокая капля пота медленно стекала по виску Марка, оставляя на бледной коже влажный след. Но он не замечал её — как не замечал ни напряжения в затёкшей шее, ни сухой горечи во рту, ни тупой боли в висках, разрывающей голову от многочасовой напряженной работы.
Окажись здесь сторонний наблюдатель и ему хватило бы одного взгляда на это лицо, чтобы понять — парень занят чем-то невероятно важным: заострившиеся скулы, закушенная губа, невидящий взгляд, устремлённый в одну точку, говорили о полнейшем сосредоточении.
Марк — творил!
Соединял два металла.
Нет — не так.
Он — СШИВАЛ!
Сшивал их на уровне самой структуры…
Небесное железо Губителя — совершенный проводник, гордость и вершина его прошлой работы. И чёрный металл, кусочек которого когда-то был превращен им в простой гвоздь, верой и правдой послуживший ему в самых безнадёжных ситуациях. Гвоздь, что плевать хотел на любую эфирную защиту.