Что же до самой твари…
Она не была похожа ни на что конкретное: ближе всего — исполинская многоножка. Сегментированное тело цвета земли, метров пятнадцать в длину, покрытое наростами. Множество жвал и десятки лап, выглядящих как коряги и обломки камня. Со стороны она казалась просто кучей мусора, наваленной у подножия скалы.
Вот только подкравшийся совсем близко Марк чувствовал… чувствовал, как ровно и мощно бьётся под слоем брони её сила — шестой ранг вывел внешний контроль на абсолютно иной уровень.
Он чувствовал не только главное средоточие — тугой, пульсирующий узел энергии в том, что можно было назвать головой, но и еще два: один в третьем сегменте от головы, и второй, поменьше, ближе к хвосту.
В них-то Марк и ударил!
Телепорт перенес его идеально — точно на расстояние атаки копьем. Губитель, налившийся густым гулом резонанса, поднятого до седьмого ранга, подкреплённый всей мощью терранта шестого, поразил цель одним коротким уколом.
Вспыхнувшая защита не задержала острие ни на мгновение.
Аномальная кость — тоже.
Наконечник прошёл сквозь всё это, как игла проходит сквозь ткань, и разорвал средоточие изнутри. Мгновенное смещение — и второй укол. Телепорт — третий.
Всё…
Отскочив на два десятка метров, Марк спокойно смотрел, как бьётся в агонии умирающая тварь: как молотят по камню лапы, круша валуны в щебень, как выгибается сегментированное тело, вспахивая землю на метр в глубину.
Сражения не было.
Было хладнокровное убийство: три безжалостных укола с силой, сопоставимой с ударом семирангового эфирника — и хозяин территории, гроза всей округи, не успел даже понять, как и от чего умер.
Марк же совершенно не расстроился из-за скоротечности боя.
С любовью проведя пальцами по древку копья, он понял главное: — «Получилось…»
Чёрный металл — РАБОТАЛ!
Вот что было по-настоящему важно. Наконечник будто не заметил защиты, прошив её, словно та была дымом. И Марк отчётливо понимал: не будь заклинание усилено до седьмого ранга, результат, скорее всего, оказался бы тем же.
«Нужно попробовать атаковать без плетения…»
— «Подобный риск неоправдан», — стоило только подумать о таком варианте, как голос подал центр управления. — «Вероятность получить ранение…»
— «Не занудствуй», — испытывая чувство сродни эйфории, Марк совершенно не хотел вступать в очередную многочасовую дискуссию.
И о чудо — незримый помощник замолчал, явно поняв, что именно парень сейчас испытывает.
Стоило твари окончательно затихнуть, как Марк подошёл к перепаханной земле и без труда нашёл то, что искал — высший кристалл эфириума второй категории: продолговатый, размером в две фаланги.
Тёмно-багровый, тяжёлый и… еще тёплый…
Через секунду камень исчез в кольце. Что же касается остальной туши, то она целиком отправилась в стазис-куб. Подбросив на ладони золотую монету, Марк поймал ее и мысленно усмехнулся: «Первый есть».
Изготовить новые стазис-кубы не составляло большого труда: материалы были, схема отработана до автоматизма.
А значит — во время стоянок Марку будет чем занять себя.
«Каждая такая монета в столице будет стоить…»
Впрочем, об этом он подумает позже.
Логово оказалось глубокой сухой промоиной под скалой — тварь натаскала туда камней и обломков, соорудив нечто вроде гнезда. Марк сильным потоком ветра выбросил мусор, наскоро выровнял пол стихией земли и достал из кольца исписанную рунами пластину серебра, по углам которой сверкали четыре сапфира.
На пластину встал котелок, тут же наполненный водой, сконденсированной из воздуха.
Артефакт был из простых, но незаменимых в долгом походе. Он давал жар нужной интенсивности — от едва тёплого до раскалённого, — не производя ни дыма, ни открытого пламени.
Но главным было другое: пластина не выпускала запахи за метровый радиус. Для всей остальной зоны на месте недавней расправы не происходило ровным счётом ничего интересного.
Помешивая варево из мяса и крупы, остатки которых парень хранил пуще самого ценного сокровища, Марк наконец позволил себе то, чего ждал весь день — приступил к разбору последнего кусочка главного знания Авентора: того самого, что он получил из рассыпавшегося бриллианта.
Великое Знание оказалось… сложным.
Марк уже привык к сухой и понятной теории — рунные схемы, расчёты, последовательности и примеры.
Нет, всё это было и здесь, но…
Вместе с этим присутствовало и другое: обрывки чужой памяти, налипшие на знание, словно ил на давно брошенный в реку камень.