Но этого мгновения хватило: спину обдало лютым, замогильным холодом!
«Вот я и встретился с первым обитателем седьмого круга…»
Марк перехватил Губитель поудобнее и… снял невидимость.
Он сделал это осознанно. Чувствовал, что прятаться от того, кто продолжал сверлить спину, было уже бессмысленно.
А еще… еще он устал красться, словно вор.
Сжав покрепче Губитель, Марк решил: пришла пора заявить — в седьмом круге появился новый ИГРОК!
. Развернувшись одним слитным движением, он увидел противника, висевшего в полуметре над травой. Марк узнал тварь мгновенно, хоть она и отличалась от той, что убил Кощей: была крупнее и… плотнее, что ли.
Клочки туманного балахона стекали до самой земли. Касаясь травинок, плети не наносили абсолютно никакого вреда растительности. Лица не было. Лишь тьма под туманным капюшоном, в глубине которой горели два бордовых огня.
Перед ним была тварь, смертельно напугавшая сильнейших людей Цитадели. Тварь, совсем недавно заставляющая и его сердце трепетно биться.
«Но не теперь…»
Марку казалось, что «призрак» смотрел на него с искренним, почти детским ЛЮБОПЫТСТВОМ.
С таким же любопытством он и развоплотился…
Серая дымка. Метровый призрачный клинок. Стремительный росчерк снизу вверх — и тварь беззвучно распалась на туманные клочки. Балахон осыпался, растаяв прежде, чем коснулся травы.
Ни звука. Ни вспышки. Ни агонии.
Эфирная жемчужина не успела упасть на поляну — Марк ловко поймал её на лету, кожей ощущая опасность, исходящую от каждой травинки.
Чёрная. Идеально круглая. Тяжёлая.
«Отлично».
Большую часть жемчужин он в своё время отдал Алисе, ещё две ушли на Поцелуй Мары и медальон. Теперь у него было три.
Но Марк радовался не новой бесценной заготовке под артефакт. Теперь он точно знал: ультимативный артефакт работает и против ТАКИХ противников.
«Главное, чтобы их не было несколько…»
Осмотревшись, он вновь активировал невидимость и сделал осторожный шаг — каналы обдало новой вспышкой боли. Стиснув зубы, Марк шагнул дальше.
Шаг. Еще один… и еще…
Удивительно, но с каждым новым шагом боль продолжала расти, пусть и совсем немного — давление энергии продолжало повышаться.
— «Активирую лечебный артефакт», — подал голос помощник.
— «Отставить».
Пауза.
— «Повреждение каналов составит…»
— «Отставить. Щит тоже не трогай».
— «Принято», — в сухом голосе почудилась укоризна. — «Фиксирую сознательное причинение вреда носителем самому себе. Основание: неизвестно».
— «Основание — я собираюсь стать сильнее. Боль — лишь инструмент».
Марк терпел.
Терпел так же, как терпел когда-то в гостиной родительского дома; как терпел лишения в штольнях рудника; как терпел боль от активации артефактов, превышающих его возможности; как терпел адское противостояние с сознанием Кайрона.
Тело привыкнет.
Каналы адаптируются.
Центр аномалии станет для него «кузней», из которой он выйдет совершенно другим, — более сильным, более идеальным…
В седьмом круге Марк находился уже около двух суток.
Он не рисковал: постоянно держал невидимость и медленно перемещался вдоль границы с шестым кругом, каждые полчаса проверяя состояние тела и эфирных каналов. Боль не уходила — она стала фоном, ровным и терпимым, как гул городской суеты.
К исходу третьих суток он поймал себя на том, что дышит почти свободно, чувствуя себя достаточно комфортно в самом смертельном месте на земле.
После победы над «призраком» Марк отметил обнадеживающий факт: в сверхплотном фоне Мара перезарядилась всего за пару часов — энергия седьмого круга буквально всасывалась в чёрную жемчужину.
«Один смертельный удар в два часа», — прикинул Марк. — «Здесь я по-настоящему опасен».
Он продолжал неспешно двигаться вдоль границы. По кругу, не углубляясь, — медленно, методично, сверяясь с сонаром и вглядываясь в каждое пятно необычной растительности.
Ещё сутки.
Тревога, которую он загнал глубоко внутрь, поднималась всё выше с каждым часом.
«Сотые доли процентов… Не ноль, но…»
По истечении пятых суток сонар выдал засветку на пределе дальности работы: не металл, не драгоценный камень и не кристалл — эталона для ЭТОГО в его памяти не было. Возможно, просто аномальная точка в измененной структуре мира, но…
Сердце Марка заполошно заколотилось — от засветки шло такое эфирное сияние, что парень на секунду решил, будто артефакт сбоит.