— Романтика, — фыркнула Алиса. — Свидания под софитами приборов.
— Не смейся!
— И не думаю. — Алиса выдержала паузу и невинно поинтересовалась: — А не боишься, что его уведут? Он теперь завидный жених. Уникальный. Герой, любимец императора…
Татьяна подняла голову, и Алиса впервые увидела в глазах мягкой, всегда уступчивой подруги нечто такое, отчего мгновенно подобралась.
— Я. Никому. Не позволю.
— Верю, — Алиса приподняла руки. — Аж до мурашек.
Они помолчали, слушая тихое попискивание приборов.
Потом Алиса сделала шаг, и, подойдя к кровати, осторожно взяла тонкую руку девушки в свою. Пальцы Лизы были тёплыми и совершенно безвольными.
— Не переживай, сестрёнка, — тихо сказала она. — Он скоро вернётся. И обязательно тебе поможет.
Татьяна за её спиной опустила глаза.
Алиса не видела этого — но почувствовала. Она слишком хорошо знала, что говорят целители об этом случае. И слишком хорошо знала, что с того дня, как за спиной Марка сомкнулись нефритовые лепестки прошло всего несколько месяцев.
Она обернулась.
— Он ОБЕЩАЛ, — припечатала Алиса, глядя подруге прямо в глаза.
Татьяна выдержала взгляд, медленно кивнула. А Алиса вновь повернулась к спящей девушке и добавила совсем тихо — уже не для подруги, а для себя одной:
— А он не из тех, кто нарушает обещания.
Глава 19
Выбор
Резкий порыв ветра шевельнул перламутровый стебель — с легким перезвоном листья Миротворца качнулись, поддавшись потоку. Марк смотрел на растение, и чувствовал, как медленно, по капле, из груди уходит эйфория, переполнявшая его еще секунду назад.
Наблюдая за невероятным чудом природы, он не находил главного…
ПЛОДА!
Его не было…
Ни бутона. Ни завязи. Ни даже намёка на них.
— «Фиксирую аномальную концентрацию эфира в структуре растения», — деловито заговорил помощник в голове. — «Наибольшее количество сосредоточено в корневой системе. Но…»
Казалось, что с каждым днем вне убежища центр управления обретал все больше человеческих черт:
— «Вынужден сообщить: объект, соответствующий описанию „плод“, отсутствует».
— «Вижу». — глупо спорить с горькой реальностью.
— «С учётом полученных данных и зафиксированной метрики сигнала, эффективность дальнейшего поиска возрастает на сто шестьдесят два процента. Рекомендую расширить зону обследования в северо-восточном…»
— Нет.
Марк произнёс это вслух — хрипло, коротко, обрывая помощника на полуслове.
— Я не буду искать другое место, — слёзы радости давно высохли на щеках, оставив светлые дорожки на запыленной коже.
Он знал…
С самого начала предполагал, что чуда не случится.
Мечтал о нём? Да! Мечтал так отчаянно, как умеют только дети, загадывающие желание на Новый год. Но никакие мечты не могли спорить со знанием: чтобы корень зацвёл, требуется десятилетие.
Умудриться попасть именно в две недели цветения…
К сожалению, вокруг не кино — его окружала суровая реальность. Реальность, которой было совершенно наплевать на его чаяния и мечты. И Марк давно осознал эту горькую истину. Поэтому все те дни, что он вглядывался в каждую ложбину, он не только изводил себя тревогой…
Марк — думал!
Прокручивал в голове схемы, считал, отбрасывал нежизнеспособные идеи и начинал заново. К тому моменту, как сонар выдал засветку, рисковый план был готов.
Оставалось сущая малость — реализовать его.
Марк ещё раз оценивающе обвёл взглядом ложбину: скальные выступы, светящийся ручей, тёмно-фиолетовый мох по берегам — место было идеальным.
— Что ж, — он повел плечами. — Начнём.
Первыми на свет появились золотые стержни. Девять штук.
Тонкие, длиной в предплечье, покрытые мельчайшей рунной вязью, различимой лишь если сильно присмотреться. Каждый венчала тройка рубинов, тоже испещрённых древними письменами.
Марк изготовил их сам, из материалов, добытых в шестом круге, — работая долгими вечерами на стоянках, в попытке изгнать тревожные мысли из головы.
Поначалу он собирался использовать средние или большие кристаллы эфириума, но местные рубины, за тысячелетия напитавшиеся аномальной энергией, подошли для задачи не хуже.
«А стоят дешевле…»
Марк методично обошёл ложбину, вгоняя стержни в землю по периметру круга диаметром метров в пятьдесят. Ручей, мох, оба скальных выступа и, разумеется, растение попадали внутрь с изрядным запасом.