Артефакты чем-то напоминали постаменты из убежища — от них веяло тем же могуществом и МАСТЕРСТВОМ создателя.
Не дожидаясь утра, Марк расставил их вокруг растения правильным треугольником.
Проверил все еще раз. Потом еще. И еще…
И — впервые за много лет — поймал себя на мысли, что хочет попросить помощи.
Но, Марк не знал у кого просить…
У богов, в которых не верил? У отца с матерью, смотрящих на него с небес? У самого себя? Он не знал верного ответа, поэтому просто стоял, сжав кулаки, и просил…
Просил у — МИРА!
Просил, чтобы всё получилось, ведь он поставил на эту идею всё: вместо того чтобы годами прочёсывать зону в поисках уже созревшего плода — он собирался заставить само время работать на себя.
На секунду прикрыв глаза, Марк по очереди активировал артефакты.
Вначале ничего не произошло, но спустя секунды пространство вокруг корня — загудело!
Воздух внутри треугольника подёрнулся дрожью, будто над раскалённой дорогой. Свет исказился, преломился и… то, что происходило дальше, перестало подчиняться привычным законам.
Мох…
Марк смотрел на него, и внизу живота формировался тугой ком: темно-фиолетовый ковёр вспухал на глазах, разрастаясь волнами; на пике волна светлела, буквально выцветала, — и опадала прахом, чтобы через мгновение снова пойти в рост.
ЖИЗНЬ сменялась СМЕРТЬЮ.
Волна за волной.
Снова… и снова… и снова…
Целые поколения крохотных растений вспыхивали и осыпались за секунды.
— «Расчётное ускорение — около ста раз», — тихо доложил помощник. И, помолчав, добавил уже совсем другим тоном: — «Носитель. Ты понимаешь, что сотворил?»
— «Понимаю».
Марк смотрел на свои «изделия» и чувствовал, как из глубины души поднимается волна восторга…
У него — получилось!
Один день здесь, снаружи, — сто дней там.
Десять лет — за месяц с небольшим.
Оставалось только ждать…
Вот только ждать просто так Марк не умел.
Сна не было ни в одном глазу, поэтому, отойдя на десяток шагов, он устроился на сухом камне у самой границы купола и достал из кольца очередную свою «поделку» — ту, что смастерил ещё в убежище. Раньше он не мог ее применить, но сейчас… сейчас пришло ее время.
Бросил взгляд на невзрачный с виду браслет — если, конечно, забыть о трех больших кристаллах эфириума, — единственным назначением которого было: МУЧИТЬ хозяина!
Невольно пришли воспоминания: камера тайной службы; голые стены из тусклого металла, высасывающего эфир; и он — беспомощный, злой, но не сломленный.
И то, что он заметил тогда: артефакт в груди — СОПРОТИВЛЯЛСЯ!
Он гнал энергию через каналы, работая в предельном режиме, — и Марк вышел из камеры чуть более развитым, чем входил. Тогда это было просто наблюдением, теперь — стало инструментом.
Правда, свой вариант он сделал злее: браслет выкачивал не только эфир — он вытягивал и внутренний резерв терранта, выбрасывая всё в окружающее пространство. Стоило резервам хоть немного наполниться, как насос снова вычерпывал их досуха.
Защелкнув браслет на запястье, Марк осмотрелся — и подал энергию.
Мир качнулся…
По телу разлилась мерзкая, ватная слабость — та самая, что настигает после тяжёлой болезни, когда даже не можешь поднять руку. Вместе с ней пришла боль, но не привычная за эти дни, а другая: тупая, тянущая, вгрызающаяся изнутри не только в каналы, но и в саму душу!
А поверх всего этого продолжало давить бесконечное, безжалостное марево седьмого круга…
Превратившись в обычный буфер, через который перекачивали море энергии, Марк почувствовал себя невероятно уязвимым: беспомощным, смертным, бездарным…
— «Начинаю фиксацию повреждений», — тревожно произнес помощник. — «Мне сообщить, когда они приблизятся к необратимой границе?»
— «Да», — даже мысленно Марк едва выдавил ответ.
— «Принято».
В груди возмущённо забился великий артефакт. Марк ощущал его недовольство почти физически: творение Кайрона, уже привыкшее методично гнать носителя вверх по лестнице силы, оказалось вынуждено бросить всё на компенсацию повреждений. Латать. Восстанавливать. Укреплять то, что рвётся.
А значит — рост рангов ВСТАНЕТ.
Это и был размен, на который Марк был готов пойти. Ранги он поднимет в любом случае — теперь у него есть знание Авентора, и центр аномалии под боком.
А вот основание, тот самый фундамент, на котором стоит всё…
Фундамент можно было укрепить только так — через боль.
«Идеальное основание станет ещё лучше». — думал Марк, откидываясь спиной на камень. — «А я — сильнее».