Он стоял посреди ложбины, глядя на пустой перламутровый стебель, и чувствовал, как засосало под ложечкой.
«Обширное повреждение мозга…»
Почти три года Лиза в коме — и никто, ни один целитель, не давал даже малейшего шанса на ее восстановление.
«Исцеляет любые повреждения» — так писал справочник.
Любые!
«А если нет?»
Ведь артефакт Кайрона тоже исцеляет, но…
Он — НЕ ПОМОГ!
А если понадобится больше одного?
А если…
Марк встряхнулся.
— «Фиксирую резкий скачок пульса», — осторожно заметил помощник. — «Рекомендую…»
— «Считай», — оборвал его Марк. — «При увеличении жезлов какое будет ускорение?»
Пауза длилась ровно десять секунд — невероятно долго для центра управления.
— «Прогрессия увеличения нелинейная. При добавлении еще одного —примерно в двести. Двух — ориентировочно триста. Большее ускорение не рекомендую — высока вероятность, что материя не выдержит».
— «Триста… Значит, полный цикл — около двенадцати суток».
— «Ориентировочно — так». — Пауза. — «Но Марк…»
— «Что?»
— «У тебя нет необходимых жемчужин. Согласно расчетам ни рубины, ни эфирные кристаллы меньшей мощности не подойдут — мгновенно разрушатся».
Марк медленно перевёл взгляд на купол, за которым дышал седьмой круг — самое смертоносное место на планете, в котором живут твари, каждая из которых носила в себе то, что ему нужно.
И улыбнулся, но улыбка вышла нехорошая.
— Значит — добу, — сказал он вслух.
«Прости, Лиза, но лучше ты еще немного подождешь, чем…»
Не откладывая в долгий ящик, Марк вновь запустил жезлы — пусть все работает, пока он будет в отлучке. Вытащил Губитель — холодное древко добавляло уверенности — и решительно направился к границе купола.
В его глазах горел огонь, не суливший местным обитателям ничего хорошего.
Скоро в седьмом круге кого-то ждала смерть…
Первой жертвой стал «призрак».
Марк наткнулся на него через несколько часов — и не сразу поверил своим глазам. Тварь была сестрой-близнецом той, что он развоплотил на границе шестого и седьмого круга. Только балахон её оказался не серым, а густо-зелёным, из-за чего она практически сливалась с местом обитания.
Такой же поляной.
Такой же ласковой, залитой тёплым светом — и такой же насквозь пропитанной потусторонним ужасом.
«Интересно…»
Марк смотрел на висящую над травой фигуру и в который раз ловил себя на назойливой мысли: из КОГО получаются такие твари? Все прочие обитатели зоны, пусть искажённые, пусть чудовищные, угадывались — их прообразами были обитатели этих мест: животные, птицы, насекомые, растения.
А это?
Что было прообразом подобного существа? Марк не понимал. Совсем.
«А не гости ли это, из какого-нибудь другого места…»
Мысль была интересной, но не своевременной — и Марк отогнал её.
Серая дымка, росчерк — и зелёный балахон осыпался клочьями тумана, повторив судьбу собрата.
Жемчужина легла в ладонь тёплой тяжестью.
«Одна есть».
А вот вторая встреча, произошедшая ранним утром следующего дня, едва не стала для него смертным приговором…
Марк двигался в невидимости вдоль скального гребня, методично прочёсывая сонаром окрестности, — ничего. Ни точки, ни отклика, ни малейшего искажения в радиусе тысячи метров.
А потом… потом его сбило с ног!
Страшный удар пришёл сверху и был такой силы, что Марка вбило в камень — щит вспыхнул и лопнул, приняв на себя запредельное воздействие: два лепестка медальона опустели в единый миг, а по скальному гребню пошла трещина шириной в ладонь.
— «Щит разрушен! Носитель, немедленно…»
— «Замолчи!»
Марк откатился в сторону, проталкивая в грудь ставший вдруг густым воздух. На сонаре, там, где секунду назад было пусто, горела одинокая точка.
Он поднял голову.
В полусотне метров, на кряжистом дереве цвета скалы, сидел — САПСАН!
Совсем небольшой. Размером с обычного. Но на этом совпадения заканчивались…
Птица была соткана будто из горного хрусталя или прозрачного металла — она преломляла свет всем телом, рассыпая по окружающим камням радужные блики.
«Красивая…»
И совершенно, до невозможности смертоносная!
Марк отказывался верить, что вот ЭТО только что ударило его с мощью нескольких эфирников седьмого ранга разом.
Птица тоже не верила. Не верила в то, что кто-то смог пережить ее удар. Будто застыв и чуть склонив голову набок, она разглядывала поднимающегося человека с явно читаемым недоумением — так смотрят на муху, которую со всей силы прихлопнули газетой, а она взяла и спокойно полетела дальше.