Одно дело — легкое ментальное касание, распознанное им как интерес.
Другое — четкий голос в голове.
Марк медленно перевёл взгляд вниз.
Саван, уходя от очередного броска змеи, повернул голову — и глаза кошки безошибочно нашли его глаза. Точно. Прямо. Сквозь невидимость. Они смотрели друг на друга, и Марк видел, то, чего совершенно не ожидал…
РАЗУМ!
— «Помоги… пожалуйста…»
В голосе аномального животного — Марк готов был в этом поклясться — звучали не инстинкты умирающего зверя… там звучала почти человеческая мольба.
Стоя на краю обрыва, Марк сжимал копьё до боли в пальцах, терзаемый сложным выбором.
С одной стороны весов лежало то, что, казалось бы, сразу же должно было перевесить: две туши, стоящие дороже всего того, что он только встречал. Туши, открывающие путь.
С другой… просьба РАЗУМНОГО существа.
Существа, которое умирало внизу, — умирало, глядя ему прямо в глаза.
Марк сделал глубокий вдох…
Тяжёлый выбор в этот момент мучил не только нашего героя.
За тысячи километров от аномальной зоны, в столице, осунувшийся и будто разом постаревший на десяток лет Лев Новгородов тоже стоял перед сложным выбором.
Выбором, который ему лично озвучил император.
Выбором, дарующим иллюзию свободы, но не оставляющим никаких шансов: потерять всё — или лишиться части могущества. Пусть и весьма существенной.
— Остальные не примут вашего решения, — Новгородов смотрел на Александра IV, до последнего стараясь сохранить лицо.
— Примут, Лев, — император покачал головой. — Не обольщайся и не обманывай себя. Они уже несколько месяцев, словно голодная свора, ждут от меня отмашки, чтобы броситься и растерзать тебя.
Новгородов только поджал губы и до хруста сжал кулак.
— А чего ты хотел? — спросил император, видя эту реакцию. — Ты нарушил…
— Я НИЧЕГО НЕ НАРУШАЛ!
Лев Новгородов не выдержал и рявкнул во весь голос.
Он устал. Невероятно, смертельно устал за эти месяцы. Оборвав жизнь единственного сына своими собственными руками, он словно оборвал невидимую нить, скреплявшую весь клан, — посыпалось все, словно карточный домик на ветру.
— Я просто хотел процветания своему клану… — совсем тихо добавил он.
— Ты нарушил ЗАКОН.
Императору было плевать на состояние собеседника. За годы правления кланом, Новгородов попил немало крови и ему, и многим другим: являясь практически монополистом в поставках руды эфириума, глава великого клана десятилетиями держал остальных за горло. Ситуация начала выправляться лишь в последние годы, когда гильдия авантюристов взялась за разработку собственного месторождения.
— Информация о ЛЮБЫХ убежищах древних должна немедленно передаваться мне. Таков непреложный закон! Наказание за нарушение — каторга и лишение дворянского звания. — Пауза. — Не говори, что ты об этом не знал.
Новгородов знал…
Конечно, знал — как знали и все остальные. И как всех остальных, его совершенно не пугали возможные последствия: великие кланы давно привыкли ходить по краю.
Но теперь, когда правда вышла наружу, выбор был невелик: пройти допрос менталиста — и получить официальное подтверждение нарушения; или принять альтернативу императора, которая ударит по клану, как тяжёлый молот, но оставит его самого на политической арене.
А удары…
Не он первый, не он последний. Оправится. Станет мудрее. И хитрее.
А ещё — не забудет.
Ни обиды, нанесённой императором, ни жалкого щенка, который каким-то невероятным образом выжил и, по данным доверенного человека, вышел из зоны испытаний живым.
— Хорошо. Я согласен, — наконец произнёс глава великого клана, глядя на Александра усталыми, выцветшими глазами.
— Мудрое решение, — император кивнул. — В течение недели мои люди подготовят документы на передачу земли в пользу империи.
Новгородов только обреченно кивнул.
Участок, который должен был принести немыслимую прибыль, а пока высосал почти сотню миллиардов, только что уплыл из его рук в загребущие лапы короны.
— И сегодня к вечеру люди Казанцева будут у тебя в имении. Ты передашь им всё, что было добыто в «дыре».
Услышав название — внутреннее, известное лишь узкому кругу, — Новгородов вздрогнул.
В его ближнем круге был предатель. Как минимум один.
— Хорошо, — очередной кивок сломленного человека.
— И не вздумай играть со мной, — император многозначительно помолчал. — Не разочаровывай меня окончательно.
Новгородов поднялся и молча направился к выходу. Времени оставалось немного, а распоряжений предстояло отдать множество.