— Ма-ррр-к, — прорычала она вслух, и тут же мысленно добавила: — «Но я всё равно буду звать тебя папой!»
— Договорились, — шокировано ответил парень.
Кошка снова замолчала.
А потом произнесла — тихо, без напора, но так, что у Марка что-то дрогнуло внутри:
— «Я тоже хочу имя. Как у всех человеков. Дай мне его».
Марк глубоко задумался — и пристально посмотрел на названную дочь: на туманную шкуру, в глубине которой рождались и гасли крошечные звёзды; на радужную чешую вдоль хребта; на полупрозрачные рожки, ловящие едва пробивающиеся лучи солнца.
— Знаешь, — медленно проговорил он, — ты похожа на вселенную.
— «Что такое вселенная?» — тут же последовал вопрос.
— Всё. Абсолютно всё. — парень поднял взгляд вверх. — Звезды. Миллиарды звезд. Как и у…
Марк замер.
Воспоминание накатило неотвратимой волной:
«Летняя безоблачная ночь. Еще теплая крыша их маленького дома. Улыбающаяся мама, закинувшая руки за голову. Недовольно пыхтящая семилетняя Лиза, которая никак не может взять в толк, что интересного остальные нашли в многочасовом разглядывании неба? Он. И голос…»
Спокойный голос отца, медленно водящего пальцем по черному небу:
— «Смотри, сын. Вон те пять звёзд — видишь? Это Лира. Правда похожа на волшебную арфу?».
— «А почему волшебную?»
— «По легендам, на ней играл древний бог Орфей. Играл так хорошо, что его музыку слушали и звери, и птицы, и даже камни».
Воспоминание схлынуло также быстро, как и накатило — Марк почувствовал, как снова предательски перехватило горло.
— У меня есть любимое созвездие, — произнес он, откашлявшись. — Отец показал мне его, когда я был совсем маленьким. Такое же волшебное, как и ты.
— «Как оно называется?»
— Лира.
Саван замерла.
Марк отчётливо ощутил, как слово входит в её сознание, разворачивается там, и обрастая образами и символами: звуком струн, которого она никогда не слышала; светом звезд которых еще не видела, и эхом голоса человека, которого никогда уже не встретит…
— «Лира…» — едва слышно повторила она.
И ещё раз, уже гораздо увереннее, с рычащими нотками:
— «ЛИРРРА!»
Изумрудные глаза сияли.
— «Спасибо! Мне нравится! Очень!» — саван вскочила и закружилась вокруг него. — «Теперь у меня есть имя! Я — Лира!»
— Тише ты, — Марк едва успел уклониться от хвоста, способного перебить средней толщины дерево. — Всю ложбину разнесёшь.
Но улыбку сдержать все же не смог.
Лира затормозила прямо перед ним и вдруг притихла.
— «Папа. А твой отец где?»
Марк ответил не сразу.
— Он на небе. — Пауза. — Среди звезд.
— 'А как его звали?
— Сергей, — сказал он тихо. — Его звали Сергей Светлов.
— «Он хороший?»
— Он был лучшим.
Лира помолчала, а после аккуратно, стараясь не задеть рожками, ткнулась головой ему в лицо, лизнув щеку шершавым языком.
Следующий час они не говорили, а просто молча лежали — голова парня покоилась на теплом боку кошки.
— Пора собираться, — наконец произнес он вставая.
Спустя десяток минут Марк убрал в кольцо последнюю вещь.
Ложбина, приютившая его на долгие недели, опустела: ни подстилки, ни жезлов, ни пирамидки — и только примятый мох, да разодранный когтями камень напоминали о том, что здесь кто-то был.
Он обвел пространство взглядом, проверяя, не забыто ли чего.
— Идем, — шагнул вперед.
— «ПОСТОЙ!»
Марк мгновенно обернулся.
Лира стояла у самого ручья, рядом с Корнем Миротворца, и смотрела на него с явным недоумением.
— «А почему ты его не забрал?»
— Я не… — начал было Марк, и осекся.
Он знал, что ни в пространственное кольцо, ни в стазис-куб нельзя поместить живое существо: ни человека, ни аномальную тварь. Это правило не смогли обойти даже великие древние.
Но растение…
Марк застыл, чувствуя, как его раздирают сомнения. Почему он решил, что растения относятся к той же категории? Почему за все дни нахождения в аномалии, он ни разу — НИ РАЗУ — не попробовал и не проверил это?
Ответа не было.
Словно в тумане, он сделал несколько шагов, опустился на колени и коснулся пальцами перламутрового стебля, и…
Спустя мгновение на месте растения осталась лишь одинокая дыра, уходящая вглубь земли на добрых пару десятков метров — след от могучего корня.
Сам же Миротворец преспокойно покоился в кольце!
Марк медленно поднялся на ноги.