Марк видел — она зла. Зла на него. Ее явно задело столь пристальное внимание, которое он проявил к незнакомке.
Стоило Алисе подойти и снять перчатку, как в помещении повисла изумленная тишина, ведь следующего действия не ожидал никто. Она вытащила не оружие, а… волшебную палочку?
— Что? — голос вновь подал молодой Новгородов. — Ты возомнила себя…
Не договорив, он закашлялся, подавившись своими словами. И причина была не только в локте отца, вонзившемся в его бок, но и в том, что черный кончик палочки с легкостью пробил вспыхнувший эфирный барьер, глубоко уколов палец Алисы.
Осмотрев холодным взглядом смотрящих на нее людей, она буднично убрала палочку в чехол и, дождавшись, пока рубиновая капля набухнет, изящным жестом стряхнула ее на камень.
Секунда. Две. Три.
Древний камень, как и прежде, впитал кровь — но дальше ничего не происходило.
— Почему…
Голос неизвестного пожилого эфирника потонул в общем радостном вопле — вспыхнув, плита озарилась ярко-зеленым светом, отразившимся в изумрудных глазах Алисы всполохами огня. Несколько секунд свет заливал помещение, пока вновь не погас.
Ликование вскочивших людей было остановлено очередным неукоснительным приказом императора:
— Тишина!
— Но почему? Мы же нашли…
Мгновенно исчезнувший император появился прямо перед говорившим.
— Напомни мне, Баринов. Я разрешил оспаривать свои приказы?
Пожилой мужчина, лидер крупного клана, слегка побледнел и, покачав головой, быстро ответил:
— Нет, ваше величество.
Александр IV несколько секунд сверлил его взглядом, а после таким же скачком вернулся к Алисе.
Бросив взгляд на плиту, продолжающую, как и прежде светиться, обратился к девушке:
— Чувствуешь что-то?
— Нет.
Больше на лице Алисы не было обиды. Ища растерянными глазами Марка, она желала только одного — взять его за руку, скрывшись от всех этих взглядов, буквально пожирающих ее. Особенно ей хотелось спрятаться от пристального взгляда отца, смотревшего на нее совершенно по-новому…
— Прикоснись к ней.
Вместо немедленного выполнения приказа Алиса выжидающе посмотрела на Марка — что не понравилось Александру IV. Был еще один человек, сжавший кулаки до побелевших костяшек: Геннадий Волков в очередной раз за день испытывал сильнейший гнев — в качестве поддержки дочь выбрала не его, а какого-то безродного юнца!
— Это не опасно? — Марк не стал молчать, без страха глядя в глаза императора.
— Нет, — ответил Казанцев, — Мы неоднократно проводили подобный эксперимент.
Дождавшись его утвердительного кивка, Алиса прижала ладонь к центру плиты. Зажмурив глаза, она несколько секунд прислушивалась к себе, пока не произнесла, покачав головой:
— Ничего.
— Не может быть, — недоумевающе произнес Казанцев. — Неужели мы ошиблись?
— Да, — ответил император, глядя на Алису. — Цвет — всего лишь мерило качества силы. — Уважительно кивнув девушке, закончил: — Результат твоего упорства достоин восхищения.
Тишина…
Пока собравшиеся анализировали услышанное, Марк думал, что многолетние тренировки девушки, подкрепленные разминкой древних, не прошли зря: контроль был максимальным для ее уровня.
— Следующий! — произнес Александр IV, не отводя взгляда от Марка.
Как бы тому ни хотелось отсрочить данный момент, он видел — отказаться не получиться. А значит… значит пришло время породить еще один слух, связанный с ним.
«Знать бы к чему это приведет…»
В полной тишине, не изменившись внешне, он сделал первый шаг вперед, ощутив, как внутри головы зазвенела напряженная струна, связывающая его с плитой. И чем ближе он подходил, тем сильнее была эта вибрация. Почувствовав его волнение, артефакт в груди успокаивающе застучал — будто говоря: «Все будет хорошо».
Поборов внезапное желание достать гвоздь, Марк одним движением извлек Губитель, вызвав очередной многоголосый вздох, в котором безошибочно читалась — зависть. В глазах же императора проскочила искра неподдельного уважения и одобрения.
Как и Алиса, он уколол палец кончиком копья и забросил его обратно в ножны. Приготовившись к неизбежному, Марк стряхнул кровь на артефакт, мысленно отдавая дань уважения проницательности императора. Сейчас, имея хорошую возможность рассмотреть нанесенную на камень рунную цепочку невероятной сложности — он видел: центральной руной, на которую было все завязано, была руна — КЛЮЧ!
«Какую же дверь ты предлагаешь мне открыть…»
Секунда. Две. Три…
Когда прошло больше пяти секунд, из уст Кирилла Новгородова вырвалось презрительное: