Видимо, терзавшая его боль наконец отступила.
— На первый раз за непослушание последует болезненное наказание. За повторное нарушение — смерть.
Марк обратил внимание, как едва заметно вздрогнул при этих словах Сергей.
Наступившую гробовую тишину, разорвал робкий голос Щукина:
— А вы… древний?
Проигнорировав вопрос, голос продолжил:
— Приношу свои извинения за легкое воздействие во время вашего прибытия. Я должен был убедиться, что в моей базе знаний есть язык, на котором изъясняются претенденты.
«А еще ты покопался в наших головах…»
Несмотря на настороженность, Марк мысленно хмыкнул, вспоминая, что некоторые не смогли отразить это «легкое» воздействие. Он прекрасно понимал, как много информации опытный менталист может почерпнуть даже за короткое время. Это же знание позволяло ему чувствовать себя спокойно: он был уверен, что благодаря развитой защите и артефакту неизвестный ничего не успел о нем выяснить.
— Точно древний…
Наследник Щукиных пребывал в прострации, граничащей с эйфорией. Марк понял — перед ним такой же фанат древних, каким он был сам еще несколько лет назад.
— Я рад приветствовать претендентов на получение наследия великого, непревзойденного повелителя пространства и времени. Вам выпала невероятная честь прикоснуться к знаниям, — голос наполнился торжественностью, граничащей с благоговением, — МАГИСТРА АВЕНТОРА!
Не дождавшись никакой реакции на свои слова, голос недоумевающе спросил:
— Неужели вы не слышали этого имени?
— Видите ли, многоуважаемый древний, — Олег Щукин слегка вышел вперед, не до конца понимая, куда ему следует смотреть, обращаясь к голосу. — В наше время сохранилось очень мало знаний о вас. Существуют только обрывки… — он не договорил, замерев с остекленевшим взглядом.
Оцепенение длилось буквально несколько секунд, а затем Щукин пришел в себя.
— Претендент, тебе не следует называть меня древним, — голос прозвучал механически. — Я не являюсь тем, что закладывается в это понятие.
— Но кто же вы? — на этот раз вопрос задала Татьяна Строганова. — Как нам к вам обращаться?
Ответом была тишина. Казалось, говорившее с ними существо вновь проигнорировало вопрос.
Но через короткий миг все присутствующие насторожились.
Они услышали — звук…
Легкий шелест, переходящий во все усиливающийся перезвон — будто по полу перекатывались десятки, сотни металлических гаек. И приближался он со стороны непроглядной тьмы…
— Что за черт! — вскрикнул Новгородов, стремительно активируя водяной щит. — Вы тоже это видите⁉
Он был не одинок в своей реакции: все собравшиеся на освещенном пятачке, окутываясь щитами и ощетинившись атакующими артефактами или клинками, смотрели на то, как к ним приближается нечто…
Марк, как и все, держал в напряженных руках Губитель. Рядом замерла Алиса, сжимающая в правой руке волшебную палочку. Вот только с каждым мгновением тревога покидала его душу. На ее место приходили — неверие и восторг. Как бы фантастически это ни звучало, он ЗНАЛ, что к ним приближается.
Глядя на накатывающий, покрывающий весь пол, шлейф из тысяч металлических многогранников, отливающих фиолетовым, он понимал, что воочию столкнулся с легендарным творением древней артефакторики…
АДАМАНТИЕВЫЙ ГОЛЕМ!
Вот чем было это существо.
Точнее — не так!
Не существо — а тысячи артефактов, объединенных в одну сложнейшую систему.
В памяти Кайрона информация о подобных творениях проходила под грифом «высшего искусства», доступного только избранным.
Изготовленные из редчайшего металла, практически неубиваемые и способные творить магию, они управлялись центром, наделенным сознанием — чем-то схожим с искусственным интеллектом, активно развивающимся в мире последние годы.
Вот только и искусственный интеллект, разрабатываемый корпорациями, и центр управления Марка — были жалкими поделками на его фоне. Словно сравнивать песочный замок, построенный пятилетним ребенком, и многокилометровый высокотехнологичный небоскреб, пронзающий шпилем небо.
Идеальные, бессмертные слуги, наделенные частичкой души своего хозяина, неспособные на предательство и трусость.
Чтобы изготовить хоть один подобный артефакт, были нужны не только сотни килограммов бесценного металла, но и многие годы кропотливой работы: на каждый многогранник требовалось нанести сложнейшие рунные цепочки. И чем больше было элементов «пазла» — тем значительнее получался конечный результат.
Глядя на приближающийся «образец», Марк понимал, что перед ним результат десятков, если не сотен лет кропотливого труда великого артефактора. Он не мог точно сказать, но, кажется, у Кайрона не было ничего подобного.