В безопасности.
Новгородов огляделся, осознал свое положение — и на его лице расплылась торжествующая ухмылка. Скрестив руки на груди, он привалился плечом к стене, устраиваясь поудобнее.
Трусость заняла место на трибунах.
— Прошу — привратник осмотрел остальных и приглашающе повел рукой. — Дорога ждёт…
Неожиданно, но первым вперед двинулся Медведев.
Могучий террант неспешно осенил себя кругом, поправил лямки рюкзака и шагнул на золотые руны широким, размашистым шагом человека, привыкшего смело встречать жизненные трудности и преграды.
Второй шаг дался ему уже тяжелее.
На третьем исполинскую фигуру согнуло, будто на плечи терранту рухнула невидимая плита. Медведев глухо выдохнул и, прикрыв глаза, упёрся ладонями в колени…
Марк увидел, как шевелятся его губы — здоровяк просил у кого-то прощения. А потом — он выпрямился и пошёл: гораздо медленнее, вполшага, но размеренно, словно метроном.
Раз. Два. Раз. Два.
Давление, множимое скоростью, отступило. Урок, преподанный без единого слова, заметили все: спешить здесь — значит заплатить многократно.
Следом на Дорогу ступили остальные.
И у каждого она была — СВОЯ!
Марк улыбнулся — и протянул Алисе ладонь.
— Вместе?
— Вместе.
Сделав первый шаг, он почувствовал, как стремительно, словно бурлящий поток, рухнувший в бездонную пропасть, пустеет накопитель ментального артефакта: хватило секунды, чтобы камень полностью опустел.
Коротким ментальным импульсом Марк подавил попытку центра управления переключиться на новый камень.
«Бесполезно… придется честно нести свою ношу…»
Он шёл, сжимая тёплую ладонь Алисы, и чувствовал, как с каждым шагом на плечи опускается незримый груз. Не боль — именно вес. Тяжесть всего того, что он тащил на себе эти годы и что старательно прятал даже от себя самого.
ВИНА…
«Слаб… не защитил сестру и родителей…» — зашелестело на границе сознания. — «Она лежит там, ждет помощи… а ты так медленно идёшь за силой… А если… если ОНА НЕ ДОЖДЕТСЯ?»
Шаг.
ОБЯЗАТЕЛЬСТВА…
«Так много клятв… Ты поклялся уничтожить клан, а после полюбил дочь ВРАГА и отказался от клятвы… как ты будешь смотреть Лизе в глаза, когда придёт время?..»
Шаг.
СТРАХИ…
«Человек ли ты? ЧТО у тебя внутри? Ты хоть понимаешь, что оно с тобой делает? Кем ты становишься с каждым его ударом?.. Можешь ли ты еще считаться…»
Внезапная жгучая боль в груди заставила Марка стиснуть зубы — мысленно поблагодарив артефакт, он тряхнул головой и сбросил наваждение.
«Это — не МОЕ! Не МОИ мысли! Я — ЧЕЛОВЕК! Я — спасу Лизу! Я — накажу виновных! Я — НЕ МЯСНИК!»
Выпрямившись, Марк пошёл дальше, крепче сжав руку Алисы.
Он — ЧУВСТВОВАЛ — ей приходилось не легче!
Побелевшие губы, испарина на висках, остановившийся взгляд, устремлённый внутрь себя, — Дорога взвешивала и её жизнь.
Мёртвая мать. Ледяной дом и несчастное детство. Попытки самоубийства. Брат, чьё имя она не могла произносить без ненависти.
И страх… липкий, удушливый страх своего отца…
Но Алиса — ШЛА!
Шла, не сбиваясь с шага, не прося передышки, лишь крепче цепляясь за его ладонь. И Марк в который раз подумал, что ВОЛЕ этой хрупкой девушки могли бы позавидовать самые крепкие мужчины.
Остальные растянулись по коридору неровной цепочкой.
Медведев мерно вышагивал далеко впереди — его ноша оказалась тяжела, но проста, как и он сам: процветание и развитие клана. Цельным людям Дорога не могла предложить сюрпризов.
Беркутов шёл последним — тяжело, набычившись, волоча за собой невидимый груз чужих ожиданий.
Но шёл, упрямо и зло.
Сергей с Татьяной двигались в паре, сцепив руки. Стражу приходилось скверно: Марк видел, как ходят желваки на его скулах, как всё ниже опускаются широкие плечи. Дорога подняла из глубин то, что террант прятал ото всех, — и теперь этот груз пригибал его к золотым рунам вернее любой плиты.
А Татьяна…
Татьяна держалась из последних сил. Целительница, не поднимая глаз, переставляла ноги, и по её щекам беззвучно катились слёзы.
«Знала — и молчала…» — читалось в её сгорбленной спине. — «Могла рассказать — и испугалась…»
Удивительно, но Ольга и Артур тоже шли вместе.
Представитель «Волхова» сам предложил ей руку — ещё на первых метрах, с безукоризненной вежливостью делового человека: «Я готов разделить ношу. Думаю, так будет проще».
И Ольга, помедлив, приняла помощь — сил отказываться у неё не было уже тогда.
Эфирница смерти шла хуже всех…
Что бы ни поднимала Дорога из глубин её памяти — это было нечто такое, от чего девушка, чьим оружием была сама СМЕРТЬ, беззвучно кричала, распахнув рот. Её ноги заплетались, свободная рука судорожно сжимала рукоятку черного клинка…