Своим видом кондитерская Залевского копировала краковские заведения Михалика.
Сначала посетитель попадал в большой зал со шкафами и крышками из красного дерева. Далее — еще три длинных узких зала, обшитых панелями. Со двора находилась трехкомнатная мастерская, а на втором этаже жила семья Залевского. Тогда уже он был женат на Еве Марии Корнецкой.
Людвик мечтал, что так же, как и в Кракове у Михалика, будет собираться у него богема. И надежды его оправдались. Первым завсегдатаем кондитерской стал поэт Ян Каспрович.
Понемногу фирма приобретала популярность, и пан Людвик скоро стал меценатом искусства. Детей водил на художественные выставки, покупал картины. У Казимира Сихульского заказал несколько декоративных панно в стиле ампир для большого зала. Какой вес имел Залевский, свидетельствует то, что перед наступлением русских войск в 1915 г. магистрат Львова, эвакуируясь в Вену, вывез также и городскую кассу. Но чтобы не оставлять жителей без денег, выпустил боны, гарантами которых выступили известные фирмы. В том числе и Залевский.
После Первой мировой старший сын Людвика Владислав основал свою фабрику шоколада и конфет на ул. Зиморовича, 14, а вскоре еще два магазина собственных изделий, в частности на ул. Академической, 10.
Владислав также любил искусство, и именно в его доме состоялись первые репетиции ревю Щепко и Тонько «Веселая львовская волна». Сюда приходили известные актеры, художники, журналисты и писатели. Постоянными посетителями кондитерской были историки искусства, университетские профессора, которые имели здесь свои постоянные столики с четырех часов — Владислав Подляха, Мечислав Гембарович, Казимир Тишковский.
Об этой маленькой слабости своих преподавателей хорошо знали студенты и не раз подстерегали профессоров за поеданием пирожных и распитием ликеров, чтобы подсунуть им зачетки. Даже были случаи, когда преподаватели принимали в кондитерской за столиками экзамены.
Сюда наведывались Ян Каспрович, Станислав Лемпицкий, Тадеуш Лер-Сплавинский, в воскресный полдень приходили Герник Збежховский и Корнель Макушинский. Любили здесь пить кофе с пирожными профессора университета, которым частенько мешали студенты с зачетками.
Весь Львов знал о Залевском так же хорошо, как и сейчас о «Свиточе». По городу кружила эффектная бронзовая фургонетка с золотым автографом владельца.
Горькие дни шоколадного короля
28 сентября 1939 г. фирма Залевского перестала существовать. Зато появился кооператив «Труд инвалидов» во главе с Иваном Дмитерком, простым человеком, который до сих пор занимался таким интеллектуальным трудом, как варка шоколадной массы. Его место у котла занял Владислав Залевский. Согласно документу, он теперь числился «кондитерским рабочим» со ставкой 312 руб. 50 коп. Интересно, что советы, стремясь поразить львовян чем-то особенным, привезли на самолетах из самой Москвы пирожные величиной с тарелку.
Знаменитый конфетник должен был не только сменить профессию, но и помещение, перебравшись из просторной квартиры на ул. Кадецкой к сестре Ядвиге на ул. Грюнвальдскую.
Еще был жив буржуй Людвик Залевский, и НКВД искало его. Старый Залевский, пережив стресс и психический надлом, скрывался в госпитале своего приятеля доктора Яблонского, где и умер 17 февраля 1940 г. Отец львовских кондитерских похоронен на Лычаковском кладбище в скромном склепе его тещи (район 2-В, поле 16, могила 57).
Владислав с семьей пережил немецкую оккупацию (тогда кондитерской руководил немец Майнл), но когда солдаты вошли во Львов во второй раз, они решили Залевского арестовать. Произошло это 7 января 1945 г.
В тюрьму на ул. Городоцкой жена носила передачи.
«Начальнику Дома Заключения
Заявление
Прошу передать мужу моему Залевскому Владиславу Людвиковичу следующие пищевые продукты: мясо, каша, деруны картофельные, хлеб целый, мармелад, табак, кофе, лук».
11 февраля Залевский ответил:
«Вчера получил все. Жестяную банку оставил себе вместо ночного горшка. Пироги дрожжевые были вкусные, как никогда, потому что сладкие, а по сладостям я пропадаю. Скучаю по тебе, хочу быть уже у тебя и верю, что это наступит через несколько дней. Оба допроса были того же содержания: чья фабричная собственность? Кем был при немцах? Сколько людей нанимал отец до войны? Каковы были выгоды и обороты?»
Человек, который удивлял своими изделиями Варшаву, Вену, Париж, писал: «Любимая, можешь ли прислать больше хлеба, рубашку и кальсоны? Спрячь в рубашке иглу и немного черной нити. Зашей в воротник, я найду. Был снова на допросе, и опять то же. А что при немцах я был только техническим руководителем, а директором был Шмидт, и этому свидетелей много, то должны меня освободить, так как другого обжалования нет».