В сентябре 1939 г. в кофейне отеля собирались польские писатели и журналисты, которые сбежали перед наступлением немцев. В покое № 31 имел свой кабинет Александр Корнейчук, и сюда приходили к нему на прием. Здесь, как показал в воспоминаниях Вадим Собко, Корнейчук познакомился с Вандой Василевской, которая как раз бежала из Варшавы, а вскоре они поженились.
С 1940 г. «Жоржа» передали «Интуристу». Именно тогда начали во Львов наезжать разные советские деятели и писатели, все они останавливались в этом отеле. Останавливалось много известных советских писателей и артистов: Александр Корнейчук, Петро Панч, Алексей Толстой, Амвросий Бучма, а после войны Остап Вишня.
Как свидетельствуют записные книжки Петра Панча, осенью 1939 г. после появления в отеле советских граждан появилась на спинке крышки унитаза надпись: «На нее садятся, а не встают ногами».
Пожалуй, Максим Рыльский слышал о том, что в «Жорже» останавливался Бальзак. Одной ненастной ночью 1940 г. Рыльский написал здесь жуткий стих: «О, будь ты проклят, черный кофе, похабно не допил тебя Бальзак». Но имел в виду, очевидно, не напиток, а то тяжелое душевное состояние, которое окутывало его в атмосфере львовских ночных арестов, уничтожения и вывоза людей.
В воспоминаниях Анатолия Димарова описано происшествие, которое произошло с ним и с Николаем Жулинским:
«Львовская писательская братия поселила нас в шикарном комфортабельном номере гостиницы «Жорж», построенном еще во времена «той» Польши. Мы с чисто научным интересом исследовали кнопки, которые блестящей строкой спускались над кроватью Жулинского. На кнопках была записана многочисленная обслуга отеля от официантов до горничных. А на последней под кроватью было написано «Bladz».
Димаров вышел чистить зубы, возвращается, а ботинки Жулинского торчат из-под кровати.
— Да не давите вы так на ту кнопку, она уже не действует, — засмеялся Димаров.
Жулинский вылез красный как рак и пробормотал:
— Запонки искал.
— Да. Так я вам и поверил. Кнопку мучили. Вы, Николай Григорьевич, если вам так уж приспичило, берите десятку в зубы и — под гостиницу. Которая выпрыгнет, ту и тяните в гостиницу».
История эта, конечно же, фантастическая. Ведь во времена «той» Польши слово, приведенное Димаровым, не только не употреблялось, но и известным не было, и если действительно там оставалась от старых времен кнопка вызова проститутки, то на ней должно было быть написано что-то другое.
1
Выдающийся польский актер Людвик Сольский рассказал об интересном трафунке, который произошел в «Жорже» 20 июня 1898 г. во время пира в честь завершения гастролей краковского театра. После официальных речей и поздравлений актеры, журналисты и другие приглашенные угощались и обсуждали спектакли. Каспрович пытался объяснить какому-то пьяному в доску журналисту, в чем величие краковского театра. Но представитель прессы совершенно не мог понять закрученных, слишком высокого полета фраз поэта. И здесь Мархольт, одаренный медвежьей силой, решил журналиста привести в чувство.
— Должен ты, братец, все прекрасно понять, чтобы завтра мог не погрешить против истины и эстетики.
Говоря это, он схватил его в свои лапы и швырнул в большую бочку с водой. Когда все бросились спасать его, не подпускал никого, утверждая, что следует подождать, прежде чем тот басурманин вытрезвеет. С трудом удалось извлечь из бочки деликвента. Оперся он на бочку, отряхнулся, как пес, после чего, глядя блуждающим взглядом, пролепетал:
— Ничего не понимаю.
2
Н. Богословский в книге «Забавно, грустно и смешно» (М.: Изд-во Эксмо, 2003) записал такое приключение: «В 1939 году, когда наши войска вошли в Западную Украину, писатель Юрий Олеша поехал во Львов навестить своих родителей, которых не видал со времен гражданской войны. Он остановился в гостинице «Жорж», шикарном международном отеле. Вот один из его рассказов о тамошном пребывании.
— Номер у меня был роскошный — командировка за счет Союза писателей. Таких «люксов» мне у нас видеть не приходилось. Что меня поразило — в ванне вода из крана шла нежно-голубого цвета. Но еще больше я заинтересовался сценкой, которую наблюдал в вестибюле отеля.