В протоколе «Русской Беседы», который всегда лежал на газетном столе касино, было написано: «Заведение принимает как основы своей (в каждом взгляде и отношении) деятельности и продвижения: а) династичность, б) народность, в) недопускание и удаление всяких зацепок и споров обрядовых народных и языкославных».
В конце XVIII в. львовские балы еще не имели отчетливого национального характера, бальные костюмы не отличались от венских. Но уже в середине XIX в. на балах Австрийской империи начинают появляться национальные признаки.
Венгры на своих балах демонстративно предпочитают чардаш, поляки — полонез и мазурку. А с 1849 г. к этому движению присоединились и украинцы и организовали свои «русские балы».
Сначала они выглядели слишком по-семейному, так организовывали их священники. Это была в ту пору единственная национально-сознательная сила. И при отсутствии национальной аристократии взяла на себя все ее функции. Уже в 1830-х годах проходили зимние балы во Львовской греко-католической семинарии. О. Клим Вахнянин, отец писателя и композитора Анатоля Вахнянина, вспоминал, что: «в мясницы аранжированы в семинарии «балы», на которых гуляются «гуцульские танцы» и «чардаш».
Эти балы играли одну очень важную функцию — будущие священники находили себе подругу жизни, а без этого священника не посвящали. Леопольд фон Захер-Мазох даже написал на эту тему рассказ «Бал русских богословов». Ясно, что на таких балах не было того, что на других львовских балах.
«Главная Русская Рада» 18 февраля 1849 г. организовала первый «русский бал», который состоялся в Митрополичьей палате на Святоюрской горе. Среди гостей были члены правительства Львовского магистрата, высокие австрийские гражданские и военные чины, наместник Агенор Голуховский и военный комендант Галиции генерал Эдуард Вильгельм Гаммерштайн.
На забаву «из села прибыли священники со своими женами и семьями». Ясно, что танцевала только молодежь, а старшие лица угощались и разговаривали. Около полуночи уже все садились за стол и пили в честь императора и высоких гостей.
Следующие «русские балы» проходили еще два года подряд, а потом наступил перерыв до 1861 г. С тех пор балы организовывало львовское общество «Русская Беседа».
А время для балов они выбирали такое, чтобы как можно сильнее досадить полякам, которые как раз находились в национальной скорби по погибшим в варшавских демонстрациях в 1861 г. Позже произошло Январское восстание 1863 г., и в знак его поражения поляки и дальше находились в трауре вплоть до 1866 г. Проводить в это время бал считалось недостойным. К сожалению, украинцы не нашли ничего умнее, чем устроить полякам обструкцию, а те, конечно же, эти балы бойкотировали. Между тем австрийские чиновники и офицеры постоянно чествовали их своим присутствием.
«Русские балы» с 1862 г. проходили в «редутовом зале» театра Скарбко. 4 февраля сюда съехалось около 600 человек, следующий — 21 февраля — собрал уже почти 900.
Особенностью «русских балов» были украинские танцы, а самыми популярными среди них — «коломыйка» и «казак».
Так же, как и на польских балах, украинские балы открывались полонезом, но украинцы его игнорировали. Бал начинался только тогда, когда звучала коломыйка.
После коломыйки наступала очередь «казака» с тем, что эти танцы повторялись в течение вечера несколько раз. С 1862 г. начали танцевать «аркан», но не слишком удачно. В 1850 г. о коломыйке «с различными фигурами» писали в «Заре Галицкой»: «танец этот, танцующийся львовской молодежью с различными фигурами, очень красно удался, пленив сердца всех тем более, что красавицы наши сельские, которые и надобностью (красотой), и хорошими одеждами очень отличались, в природной его красоте представили». Интересно, что «казака» танцевали даже австрийские офицеры.
В 1862 г. уже сформировалась последовательность танцев: коломыйка, вальс, казак, мазурка, кадриль, полька. Чтобы отплясать танец, как положено, молодежь брала специальные уроки. А перед вели на балах обычно актеры театра «Русской Беседы». Молодежь приходила на балы в национальных костюмах, старшие надевали привычные фраки, но цепляли сине-желтые ленты. В «Слове» 1862 г. писали: «костюмы видели мы народные и французские. Несколько красавиц показалось в костюмах народных, то есть в синих корсетиках золотом вышитых с коралями (бусами) на шее, с которых золотые свисали кресты, с синими запасочками (фартуками), — совсем по-народному, очень красиво выделялись. Юношей заметили мы многих в казацких костюмах с широкими шароварами и красными поясами. Дамы, появлявшиеся на балу в французских одеждах, показали приверженность народному в подборе синих и желтых одеяний, стяжек и кокардок, а мужчины были большей частью в чамарах».