«Забава с танцами, данная «Академическим кружком» в залах Народного дома, выпала достаточно хорошо, — писало «Слово» 1 февраля 1879 г. — Собранные гости развлекались до пяти утра… Что касается материальной стороны, то забава выпала менее славно, поскольку число гостей было около 130 человек. К кадрили становилось лишь 28 пар».
А через несколько дней там же устроило забаву Русское касино, на которой уже собралось около 300 человек, а к кадрили становилось 70 пар. «Между гостями видно такую искренность и согласие, которых мы долго уже не только на наших, но и вообще на всех танцевальных вечерах не замечали. Каждый считал себя равным, а не выше или ниже другого».
Бывали там балы не только украинские, но и польские или смешанные. Один из таких балов описал Иван Франко в повести «Лель и Полель».
«Большой зал «Народного дома» пылал богатством газовых огней, которые золотистым песком отражались от свежо навощенного паркета. На галерее военная музыка строила инструменты из прилегающих к главному входу покоев, переоборудованных в гардероб для дам и в буфет, доносился протяжный шум и гул, скрип лякерок и шелест тяжелого шелка или легкой тарлатаны. Оттуда же, из теплого гардероба, шел и шел непрерывный поток замечательных нарядов, обнаженных бюстов, изящных фризур (причесок) и слегка зарумяненных лиц и личек, смешанный с не менее богатой струей черных фраков, глянсованных перчаток и усатых, бородатых или гладко выбритых мужских физиономий. Через минуту должен был начаться один из роскошных «академических» балов, которые пользовались такой славой во всей Галичине и составляли в те времена одно разве свидетельство — еще не вымерла наша упорная и многообещающая молодежь.
Вдоль стен просторной залы стояли кресла плотно один к другому. Распорядители, дородные парни в фраках с белокрасными кокардами на груди сновали как осы, провожая дам в зал, группки незанятых юношей стояли вдоль входа под галереей, бросая завистливые взгляды на распорядителей, словно на счастливых владельцев таких богатых сокровищ красоты и грации, и бросая критические взгляды на каждую даму, которая появлялась. Легкий шепот удивления, пересыпанный насмешками, как полупрозрачный туман поднимался над ними.
Буфет еще стоит одинокий, как сирота. Старшее и самое старое поколение пока его обходят, проводя дам в зал под опеку знакомых парней, мужья и родители спешат в комнату для курения, устроенную с большим комфортом в двух небольших заликах за буфетом. Для комфорта помимо непосредственной близости буфета и двух официантов устроена также целая шеренга зеленых столиков с картами и коробочка жетонов для преферанса, тарока и других разрешенных игр.
Именно здесь начиналась привычная бальная жизнь тех панов, которые в настоящем балу не участвовали, а ограничивались разве тем, что в течение ночи несколько раз глядели сквозь буфетные двери, как там молодежь по залу носится, а потом поскорее возвращались к своему любимому гнездышку, душному и темному от дыма, но которое содержало сильный для них магнит — зеленый столик, окруженный учтивыми лысинами.
Но вот из зала донеслись мощные аккорды прелюдии Тимольского к его волшебной коломыйке. Это был обычай, перенятый от украинцев, как концессия от русинской земли — начинать бал украинским народным танцем. В сале началось движение, и пары выступили вперед, образовав большой красочный круг, пустой внутри. Волна ожидания, во время которой нервы в напряжении, а мускулы сжимаются в такт со звуками зажигательной коломыйки. Вдруг из неподвижного круга вырывается одна пара: мужчина в легкой припрыжке похож на серну, а дама плывет легко. Медленно, наклонив набок голову и поддерживая руками фалды платья. Подплывают на середину круга: мужчина каждый раз живее в прыжках забегает то с той, то с этой стороны, приближается — дама отворачивает лицо и двигается в грациозных мелких прыжках, он удаляется, опустив голову, — дама возвращается к нему. Приближается, как под властью какой-то магнетической силы…
А вскоре уже весь зал бурлит и кипит, как всклокоченная поверхность озера, пенится тысячей волн, брызг и водоворотов. Внезапно раздается голос аранжера: голубец! — и пары объединяются и пускаются в танец, а когда в конце музыка смолкает, один большой вздох наполняет зал, будто вздох сожаления, что этот сон волшебный длился так коротко и ушел безвозвратно. Коломыйка закончилась.